- Нет, - жестко говорит Владислав и между мужчинами наступает тяжелая пауза, воздух потрескивает вокруг, глаза в глаза.
Как два матерых хищника, что кружат друг с другом в смертельном танце. Победителей не будет. Слишком умелые оба. Мне страшно. Сжимаю Матвея за предплечье, ощущая под кожей сталь, прижимаюсь к нему, и мужчина отвлекается на меня, прищуривая глаза, мазнув взглядом по дядьке, мол, разговор еще не окончен. Ледновский – старший усмехается.
- Ты дал мне свободу действий. Все будет так, как я считаю нужным, - говорит Владислав, кивает на одну из машин.
Матвей едва заметно прикрыл глаза. Пришла уверенность, что он попытается сделать по – своему. Слишком упертый. Жестокий. Уверенный в правильности своих решений. Меня колотит ознобом, будто в сердце попала льдинка и распространяет невозможный холод по венам вместо крови. Мы садимся, впереди – длинная дорога. Я смотрю на Матвея, впитываю его образ. Будто прощаюсь с ним. В груди гремучей змеей шевелится плохое предчувствие. Полотно дороги сменяется, город медленно переходит в пригород, потом – снова леса или промышленная зона, что попеременно сменяют друг друга. Вижу напряжение мужчины, что прижимает меня к себе. Немногим позже мы заселяемся на ночь в придорожную гостиницу. Здесь разношерстый контингент: мать с тремя слишком громкими мальчишками в соседнем номере, пожилой мужчина напротив, алкоголик неопределенного возраста - слева. Я стояла около окна, мои ребра были перетянуты эластичным бинтом. Приняла обезболивающее. Смотрела в ночь, что сверкала десятками огней отдаленного города, неоновой старомодной вывеской малюсенького магазинчика напротив, где столпились постояльцы, любители выпить. Подъехала банда байкеров, рыча своими мотоциклами. Все крупные, колоритные. Мои мысли метались, разрывая сомнениями.
- Иди сюда, Лиза, - позвал негромко Матвей, выходя из ванной комнаты, совершенно обнаженный; повернулась, с жадностью смотря на его идеальное тело, с четко прорисованным рельефом.
Капли стекали по коже, очерчивая каждый шрам, что выделялся. Красивый мужчина. Прошла к нему, он обнял меня, осторожно, будто я – фарфоровая статуэтка.
- Я буду осторожен, - проговорил в ухо, прикусывая мочку, пуская разряды сладости по коже. – Что - то случилось, Лиза? – прижимает к себе, чувствую его возбуждение, что упирается мне в живот.
Случилось. Кажется, совсем скоро я разрушу себя. Но сейчас я хочу этого мужчину. Всего. Без остатка.
В этот раз все было медленно, вдумчиво, аккуратно. Невероятно, сладко, тягуче. Засыпая, сжимала его руку, чувствовала его дыхание, что скользило по шее. Его тепло, что так приятно окутывало. Потом – наступило серое утро, дождливое и холодное. Мы покидали гостиницу, когда все еще спали, и, наконец, наступила так желанная тишина. На ресепшене зевала миловидная девушка, кивнула нам, даже не взглянув, когда сдавали ключи. Ледновский еще несколько раз спрашивал у меня, есть ли то, о чем он должен знать. Смотрел пронзительно. Я отрицательно качала головой и заставляла губы растягиваться в улыбке, от которой сводило мышцы. Я ждала окончания всей этой истории, чувствовала, что развязка близка. Я знала, что Владислав Ледновский решит все куда быстрее, без такого количества крови, как это сделал бы его племянник. Мы приехали в город П. вечером того же дня. Меня снова заточили в красивой огромной квартире, расположенной в новостройке, в элитном квартале. Ледновский уже через десять минут был облачен в деловой костюм, и снова стал Матвеем Алексеевичем, от которого мне хотелось держаться подальше и прижаться к нему одновременно. Он целомудренно поцеловал меня в висок, прежде, чем уйти. На мои вопросы лишь усмехнулся, ответил, что скоро будет. Саня через полчаса привез мне несколько пакетов вещей, затарил холодильник продуктами. Следующую неделю Ледновского я не видела. Мне разрешалось прогуливаться по территории фешенебельного квартала, по пятам следовало несметное количество охраны. Саня лишь вздыхал на все мои попытки выпросить телефон или связаться с Матвеем. Отводил взгляд.