- В безопасное место. Я отпущу тебя, Лиза, - Матей усмехнулся уголками губ, немного презрительно; я ощутила на секунды облегчение, потом – жжение в груди и разъедающую горечь во рту. – Как ты того хочешь. Сначала нужно подчистить хвосты. Но, если тебе понадобиться помощь – ко мне обращайся только в том случае, если очень хорошо подумаешь. Возьму дорого, - он оскалился, пугая меня; подавила в себе желание податься назад.
Задела его. Сильно. От того и бесится. Не выдержала его взгляд, уставилась на белую чашку с кофе. Будто ножами вспарывает на живую. Холод пробирает до кости. Опасно обижать таких мужчин. Опасно связываться с такими. Наши пути не должны были пересечься вообще.
Я потом себя спрашивала: верю ли я в судьбу?.. Верите ли вы в судьбу?..
В древней Греции Богини судьбы назывались Мойры. Это слово переводится как «выделенная часть» или «доля». Идея заключалась в том, что Мойры будут распределять отведенные человечеству части жизни. В процессе распределения судьбы или «долей» прежде всего, была Клото, «Прядильщица». Когда человек находился в утробе матери, Клото была обязана сплести нити его жизни. Каждая нить представляла жизнь одной души. Эта нить будет следовать по пути жизни человека, включая его будущие выборы и действия, а также последствия, которые могут быть созданы. Клото начинала плести нить ещё до рождения человека, поэтому её имя часто называли во время беременности или в процессе рождения человека. Выбор человечества не был абсолютным. Вместо этого была свобода, и судьба человека зависела от условного выбора. Богини судьбы принимают во внимание все решения и результаты, когда начинают плести нить. Лахесис была второй из Мойр, и её роль заключалась в том, чтобы измерять нить человеческой жизни. Её имя переводится как «Распределительница», что соответствует роли дающей жребий, той, кто выделяет часть земной жизни каждой душе. Лахесис будет определять, как долго человек будет жить и, следовательно, сколько испытаний ему предстоит пройти в жизни. Внутри нити лежит судьба каждой души.
Третьей сестрой была Атропос, чьё имя переводится как ««неотвратимая», неуклонно приближающая будущее. Имя указывает на её непоколебимое положение самой упрямой из богинь судьбы. Атропос была той, кто перерезал нить судьбы, и в точке перерезания земная жизнь заканчивалась. Роль Атропос была жизненно важной, она выбирала, как умрёт каждый человек. Она решала обстоятельства смерти — благородная или позорная смерть.
Живя в современности, я не задавалась такими вопросами. Но, со временем, я стану фаталистом*.
Я шла за Ледновским, мы оба были в окружении охраны. Растрепанная, рассеянная, вся в себе. Он словно прикрывал меня собой, осматривался, я видела, как была напряжена его спина. Ледняной воздух неприятно покалывал порывами на коже. Слабость во всем теле. Около машины я поскользнулась, Матвей моментально подхватил меня. Дернулась от его крепкой хватки немного влево, он потянулся к ручке двери машины. Все случилось в мгновение. Я ощутила резкий удар в районе предплечья. Будто кувалдой влупили. Меня сбило с ног. Ледновский подхватил меня, сжимая сильно, до хруста костей и молниеносно передвигаясь, так, что у меня перед лицом прокрутилась земля. По телу распространилась жуткая боль, силы будто покидали меня. И холод. Словно внезапно наступила зима. Кажется, я ощущаю студеный воздух, что окутывает меня, обмораживая руки и ноги…
- Твою мать! – Ледновский склонился надо мной; видела его лицо, напряженное, губы сжаты в тонкую линию, весь бледный, словно мел. – Сука! Лиза, смотри на меня. Смотри на меня. Не закрывай глаза. Смотри на меня. Пусть Док готовится. Смотри на меня, девочка!
- Что?.. – я не слышала своего голоса, с каждой секундой я становилась слабее, будто нечто мощное питалось от меня, высасывая досуха.
Звук – будто поезд мчится. Громко. И да, я захотела спать. Я такое видела в фильмах. В боевиках. Кажется, меня ранили. В плечо. Попали пулей. Самой настоящей пулей. Впрочем, это уже не важно. Я просто закрою глаза. Хотя бы на минутку.
*Фаталист - это человек, верящий в неотвратимость судьбы, предопределение
Глава 21
Я словно лежала на волнах, что плавно меня покачивали, успокаивали, обмывали мое тело приятной прохладой. Открывать глаза не хотелось, хотя реальность уже просачивалась звуками: потрескивание больничных аппаратов, капли дождя, что барабанили по окнам… Боль в левом предплечье, которая проявлялась с каждой секундой все сильнее. Слабость разбирала тело. Впечатление, что я попала под танк, по мне проехались пару раз, размазав как паштет. Я реально не могла управлять своим телом, оно ощущалось ватным, невесомым, свинцовым и чужим одновременно. Застонала, пытаясь потянутся. По – моему, не получилось. И позвоночник как желе. Ко мне тут же подскочила милая медсестра, что – то лепетала про мое стабильное состояние и что я скоро поправлюсь. Не слушала ее, снова погружаясь в дрему, уплывая куда – то на нежных волнах.