В следующий раз я очнулась, сразу поняв: Матвей здесь. В палате было светло, но я четко ощущала его присутствие. Осторожно повернула голову влево, наткнувшись на повязку на раненом плече. Мужчина сидел рядом, смотря на меня, не мигая. Его лицо было суровым, бесстрастным, глаза смотрели будто сквозь меня. Губы немного поджаты.
- Ты заставила нас понервничать, Лиза. Все хорошо. Пуля прошла на вылет… Останется только шрам. От него тоже можно избавиться, если хочешь – оплачу, - говорил Ледновский.
- Не надо так, Матвей… - получилось слабо, жалобно.
- Не понимаю, - мужчина слегка приподнял вопросительно бровь. – Ты можешь спокойно возвращаться в свой родной город, в свою квартиру. Квартира родителей тоже в твоем распоряжении. Нашли завещание. Компенсация за бизнес лежит на твоем новом счету. Все бумаги доставят моим человеком, как только тебя выпишут. А пока… лечение. Поправляйся, Елизавета, - Матвей встал, окинув меня пронзительным взглядом, кивнул и вышел из палаты.
Зависла оглушающая тишина. Дышать было трудно. Ядовитая горечь разлилась по груди, заставляя руки мелко дрожать. Едва сдержала стон, что так и норовил вырваться из груди. Больно. Сильно. Физическая боль – ничто… Я сама хотела этого. Я получила. Так будет лучше. Я могу себя убеждать в этом сколько угодно, но сердце сжималось, кровоточило, разносило яд разочарования по телу… Когда – то станет легче. Откинулась на подушку, закрыв глаза.
В больнице я пролежала почти месяц. Меня упорно не выписывали, постоянно брали кровь, что – то по сто раз проверяли, следили за питанием, давлением, раной, что уже затянулась, образуя уродливый розовый шрам… У меня была подобная дыра в груди, в сердце, и она не заживала. Ледновский больше не появлялся в моей жизни. Впечатление, будто я вообразила себе этого мужчину, нарисовала его в своих фантазиях. Он отпустил меня, как я того и хотела.
Болело сильно. Выкручивало так, что впору на стенку лезть, но я упорно вбивала себе в голову, что я так хотела, что так будет лучше. Нет у нас с ним будущего. Я была как робот: принимала лекарства, делала все предписания, отвечала на вопросы, когда их задавали.
Оживала на секунды, с надеждой оглядывалась, когда слышала стук в дверь палаты, сердце замирало, когда она открывалась. Жадно всматривалась в лица мужчин в костюмах, когда выглядывала в окно… Ночи были сродни Аду. Я оставалась одна, отдавалась на растерзание самой себе. Плакала, пока не засыпала, обессиленная, опустошенная в душе. Надеялась, что он придет. Да, я ждала, что он появится. Такая дурочка…
А потом, в один из дождливых и невероятно серых дней, меня выписали, всучив папку с документами. Возле холеной белоснежной частной больницы, на парковке, меня ждала машина. Черный мощный внедорожник. Я узнала Саню, что кивнул мне, указывая на заднее сидение. Я села, пыталась задавать вопросы, но Саня молчал, иногда – пожимал плечами. Сказал, что ему было велено отвезти меня на вокзал, усадить в автобус и пожелать счастливого пути. Мои надежды разбились окончательно. Срывающимся голосом попрощалась с Саней, а потом - подалась порыву и обняла его. Рассмеялась, когда увидела его озадаченное лицо. Отвернулась, быстро зашагав к комфортабельному автобусу, размазывая слезы по лицу. Дорога была тяжелой. Почти сутки в пути. Я не спала, перекусывала лишь шоколадными батончиками, запивая газировкой. И пыталась забыть Ледновского, что разрушал меня даже на расстоянии. Я не могла стереть из памяти суровое лицо. Я помнила его запах. Я помнила его прикосновения. Я помнила все. Даже то, что он не произвел на меня впечатление в первые встречи. А потом – казался самым прекрасным мужчиной на свете. С голубыми глазами, что временами становились серыми, как ртуть, что способна отравить. Или серыми, как грозовое небо, что вот – вот разразиться громом и молниями… Помню, как он тщательно подбирал слова при разговорах со мной. Как сдерживал себя и говорил со мной мягким тоном, чтобы не напугать еще больше. Я шарахалась от него как от прокаженного. Ощущала его тяжелую энергетику. Меня поразили его прикосновения, тогда, в коридоре, во вторую нашу встречу. Крепкие, уверенные, дозировка силы.