- Мария Стюарт… что – то припоминаю, - он ущипнул за слишком чувствительный сосок, пуская мурашек и зарождая внизу живота сладостное предвкушение; прикусила губу, чтобы не застонать.
- Вообще – то, здесь люди, - покосилась на почтенную парочку старичков, что тоже снимали величественный замок снаружи. - А еще здесь обитают призраки, а самым известным считается Зеленая леди — призрак служанки Марии Стюарт, которая ценой своей жизни спасла королеву от пожара, случившегося в замке. Туманная зеленая фигура появляется в самых неожиданных местах, каждый раз предвещая какую - то опасность для обитателей замка. В многочисленных переходах древнего замка и даже на крепостных стенах частенько видят человеческую фигуру в доспехах. Он бродит по замку, бормоча неразборчивые молитвы, и исчезает при первых попытках приближения к нему.
- Лиза, мы же ученые, - фальцетом сказал Ледновский и я представила, как он закатил глаза. – Пошли, время обедать, - то, как он произнес последнюю фразу, предполагалось, что я была главным блюдом в меню; повернулась, встав на носочки и поцеловав его в губы, тут же выскальзывая из его рук.
- Еще десять минут. Я еще не снимала с этой стороны, - усмехнулась я, когда Ледновский прищурил глаза и лишь развел руками, следуя за мной.
Его мобильный запиликал, и я обернулась. Ледновский уже разговаривал, обсуждая поставки материалов со своим замом. Он устроил свой бизнес, работая на своего дядьку. Иногда мне казалось, что ему это слишком скучно… Два раза в неделю он посещал тир, куда стекались ветераны. Естественно, жили мы за границей, а Матвей свободно разговаривал на трех языках – английском, немецком и французском. Мои знания языков, увы, были не так хороши, а похвастаться я могла лишь латынью, древнегреческим и частью египетских иероглифов, но такие языки сейчас явно не в приоритете. Улыбнулась Матвею, отошла на пару метров и начала фотографировать его, такого всего сурового и сосредоточенного. Моего мужчину.
Глава 24
Матвей Ледновский
Бонус 1.
Прижимаю Лизу своим телом, инстинктивно. Происходящее – чертовски на руку мне, но я сомневаюсь. Да. Давно не испытывал подобного. Обычно я знаю, что делать и знаю, почему правильно сделать именно так. Но Лиза… Она меняет все мои планы. Адреналин бьет в кровь, я чувствую возбуждение и приятное предвкушение. Улавливаю запах дыма. Лиза, что прижимается ко мне, так доверчиво. Пальцы сжимаются на ее плече сильнее, чем нужно, но она не чувствует этого. Ее аккуратная грудь вздымается, привлекая мое внимание, и мне хочется развернуть ее, снова задрать платье и тр*хнуть. Жестко. Быстро.
- С той стороны начался пожар, хода нет. Скоро здесь все будет в дыму. У нас есть буквально пара минут покинуть этаж и еще пара – вывести из здания, - говорит Андрей; надо действовать быстрее.
Мой мобильный вибрирует в кармане, слышу звонок через крики и суету, что охватила клуб. Я знаю, что звонит дядька.
- Да, - рычу в трубку, показываю своим людям, чтобы они проложили маршрут, через минуты будем действовать.
- Ситуация сложилась невероятно удачно, не находишь, Матвей? – слышу довольные нотки в голосе дяди и понимаю, что он прав, но в грудине что – то неприятно шевелиться. – Сейчас готовят тело.
- Сейчас? Ты издеваешься? Я не могу так поступить… - говорю я, смотрю на Лизу, впитываю ее испуг на милом личике, хочу дотронуться к своей грудной клетке, где внезапно начинает печь.
- Да, сейчас! Ты согласился делать по – моему. Если нет – тебя найдут с простреленной башкой через неделю. Твою девочку – через две, поимев во все щели. Ты этого хочешь? Или нормальной жизни? Подотри сопли, щенок! И поступай как мужик. Умей прибирать за собой, - рычит дядька, рычу ему в ответ и бросаю трубку, с яростью понимая, что он – прав.
У меня есть шанс. Мне все равно, что происходит в клубе. Здесь собрались слишком самоуверенные люди, возомнившие себя бессмертными. Конфликт между ними – дело времени. Понимаю, что дядька продумал все наперед, собрав именно таких людей, с норовом, вспыльчивых, с которыми должен был встретиться и я. Старый лис. Он собирался провернуть представление «гибель Матвея Ледновского» именно сегодня. Что ж, я сам дал ему свободу действий. Рука Лизы ледяная. Слишком маленькая ладонь, пальчики – тоненькие, боюсь, что могу сломать ненароком. Она так доверчиво смотрит на меня. Ее лицо слишком бледное. Глазища – на пол лица. Я иду вперед, пробиваюсь сквозь толпу. Надо сделать так, чтобы нас с охраной разделили. Беснующаяся толпа – самое то. Все ломятся к центральному выходу. Распихиваю корпусом людей, прокладывая нам путь. Держу малышку крепко. На ее коже останутся синяки. Мои отметины. Выворачиваю в коридор для персонала. Дышать становится труднее.