Сердце колет. Лиза кричит мое имя, и я кривлюсь. Бью себя в грудину, чтобы как – то избавиться от этих херовых ощущений. Сука!!! Слышу, как она пытается влезть в окно. Ненавижу себя. Я должен сидеть и слушать ее крики?! Да это в десятки раз хуже пыток. Опираюсь на здоровую руку. Я должен ждать. Еще пару минут. Здесь почти нечем дышать. Становится темнее с каждой секундой. Задерживаю дыхание. Я могу спокойно выдержать без воздуха пару минут. Слышу собственный пульс, что бьет по ушам. И ее крики. Будто ножом полосуют по сердцу. Хочется встать, мышцы на ногах напрягаются, я почти готов броситься за ней, хоть и понимаю, что будет полный п*здец. Дядька заживо уроет. Все же, умирать – недешевое удовольствие. Но, сука, я готов все отдать, лишь бы не слышать ее криков, что душу выворачивает.
- Савельев, твоя работа! – отдаленный голос Сани; пружиню от пола.
- Эй, Алексеевич, прыти поубавь. Сейчас машинку подгоним, - вижу Савельева, что перегнулся через окно – светлые волосы, немытыми клочьями свисают на плечи, одет в лохмотья, лицо грязное, заросший как леший.
- Малька тоже надо вытянуть, а то его папаша не обрадуется, - говорю хрипло, кивая в сторону Кирилла; часть меня хочет, чтобы этот малец сдох.
- Вытащим. Всех, - улыбается Савельев, и я вижу гнилые зубы.
- Тебе Оскара надо, бл*ть, - ржу я и закашливаюсь; реально, что ли, сердце барахлит?.. – Такой актерский талант пропадает.
- Пошути мне еще, Алексеевич, - бурчит мой зам, который умеет невероятно перевоплощаться. – Премии будет достаточно.
- Ты не охренел? Третий раз за год хочешь получить? – говорю я и снова закашливаюсь, чувствую, как мутится в голове; тут же меня подхватывают руки, вытягивают из окна, следом за мной – Кирилла.
Савельев орет, отдавая приказы, и мы лавируем, удаляясь от здания. Слышу взрыв. Меня запихивают в машину.
- Лиза, - дергаюсь я, пытаюсь рассмотреть в окна мелькающие постройки.
- Сядь, - говорит Савельев. – Все в порядке с ней. Там Саня. Сейчас откачаем и тебя. Да сядь ты. Че, правда залип?.. – лыбится этот дебил своими накладными гнилыми зубами.
- Правда, - получается слишком хрипло, выдает с потрохами мои переживания и Савельев, сука, начинает ржать в голос. – Закройся.
- Не думал, что такого прожженного вояку, как ты, может зацепить такой нежный цветочек, - ржет Савельев. – Вот, выпишешь мне премию, может, и я отойду от дел, семьей обзаведусь.
- Где? В закрытых клубах, где устраивают секс оргии? – откидываюсь на спинку сиденья, но напряжение не отпускает; Савельев нарочито медленно копается в аптечке.
- Я вот, между прочим, Алексеевич, ради тебя и твоей личной жизни в бомжа даже переоделся. Подчищаю, понимаешь ли, за тобой хвосты, - голос зама забасил. – Я видел, что ты реально думал пойти за своей зазнобой. Наверное, дыма надышался, крыша поехала.
- Много ты знаешь, - говорю я, прикрыв глаза – на душе так херово, что дышать больно. – Сам влипнешь когда – то. Так же.
- Ледновский – старший башку обоим открутил бы, если бы операция пошла не по плану, сам понимаешь, - Савельев вздохнул; наверное, я представлял собой жалкое зрелище. Мне все равно. - Хочешь, фото отчет каждый день будешь получать? Каждый ее шаг?..
- Хочу, - поморщился, голова кружилась, подташнивало, и я все еще слышал в ушах ее душераздирающие крики.
Бонус 2
Я смотрел на дядьку, в его волчьи глаза. Наше противостояние затянулось. Но я не могу отступить первым. Не буду. Мне невыносимо находится в частной клинике, под насмотром. Будто я заключенный.
- Еще не время. С ней все в порядке, - проговорил дядя. – Ты получаешь каждодневный фото отчет. Надо ждать, Матвей.
- Она страдает, - получилось нетвердо, сглотнул вязкую слюну.
- Да. Из – за того, что ты, щенок, слишком самоуверен, наглый и жадный. Не ожидал, что можно испытывать другие чувства кроме адреналина? Наигрался, да? Я тебе говорил. Всегда говорил, - усмехнулся дядя, моргнув. – У тебя есть время, чтобы все обдумать. Даже не пытайся бежать. Из – под земли достану, - последнее было сказано таким жестким тоном, что пробрало даже меня.