"Алена, как ваши дела?", объявляется Байрамов, я же не написала ему.
"Операция уже завтра",- пишу трясущимися руками, слезы наворачиваются на глаза, что мне там Софья Викторовна говорила, в руках надо себя держать, все слёзы потом.
"Да, я курсе. У них так заведено."
"У меня посадка, Алёна, увидимся завтра".
Почему-то становится легче, он едет, значи мы с Яром в такой день будем не одни, не скажу, что сильно успокоилась, паника никуда не девается. Я не сплю, сижу возле брата и тихонько плачу.
"Не спишь?" прилетает СМС от Тимура Левановича.
"Нет"
"Боишься?"
"Не знаю, просто не по себе"
"Все будет хорошо Алёна, нужно просто пережить!"
Ухмыляюсь, они с Софьей Викторовной одними фразами говорят.
"А Вы? Волнуетесь?"- набираюсь смелости и сама ему пишу.
"Он мой сын, Алёна! Нравиться тебе это или нет." " Да, я волнуюсь."
Мы перекидываемся еще парой сообщений, Тимур Леванович интересуется, чем я сегодня питалась, потому что здесь не предусмотрено питание для родителей, здесь даже кровать не предусмотрена!
Расспрашивает, как Ярик себя вел, что чувствовал, про его новых друзей, с которыми сегодня познакомился. А потом просто требует, чтобы я легла спать. Ага, как же! Проконтролировать меня сейчас у него не получится, забиваю на все его указания.
Всю ночь вспоминаю, как обрадовалась, когда узнала, что у меня братик появился. Ему тогда было чуть больше года, нянечек не хватало и нас, старших девочек, приводили в младшие группы, присматривать за малышами.
-Алёна!- подошла ко мне нянечка однажды,- Вот тот мальчик твой родной брат. Если хочешь, можешь навещать его и присматривать за ним.
Не могу сказать, что я испытала какие-то сестринские чувства, нет. Я долго присматривалась к нему. Ярик был меньше ростом, чем другие детишки, губы в уголках были синие, кожа бледная. В отличии от большинства детей, Ярик любил играть один, тихо в уголке. Помню, как подошла впервые к нему, как взяла его за ручку, маленькая, мягкая и очень тёплая ладошка, помню его внимательный взгляд. Он долго меня разглядывал, а потом, улыбнувшись, протянул мне свою игрушку.
Потом мы еще долго друг к другу присматривались, привыкали, но всегда старались держаться за руки. Однажды Ярика забрали в больницу на очередное обследование, мы не виделись почти месяц. От меня словно кусок оторвали. Все время я не находила покоя, плакала, даже заболела.
Как же я была счастлива, когда зайдя однажды в группу к малышам, Ярик бросился с визгом меня обнимать.
Мне не давали покоя его синюшные губы и отдышка, когда я задавала вопросы медикам, они просто отмахивались от меня.
Тогда мы с подругой сделали фотографии обследований брата и отправили на консультацию онлайн в сердечно-сосудистый центр.
А дальше все завертелось, закрутилось, только я, к сожалению, уже поступила учиться в медицинский колледж. В итоге, его просто просмотрели, Ярик упал, и снова появились проблемы с сердцем.
Договорённость с детским домом была такой, что рано или поздно брата отдадут мне под опеку, но вмешался господин Байрамов, и жизнь перевернулась.
Я благодарна Тимуру Левановичу, честно. Сейчас даже стыдно за те слова, что говорила ему при первой встрече. Но как будет складываться наша жизнь в дальнейшем?
Утро наступает внезапно, когда в палату приходит медсестра, она мерит температуру Ярику, напоминает, что нельзя кушать и пить. Я всё-таки уснула ночью, сама не заметила как.
Потом приходит наш доктор, объясняет, что на время операции и на момент, пока брат в реанимации, я должна покинуть отделение. Разместиться на эти сутки можно в комнате отдыха или гостинице при больнице.
Я не очень понимаю о чем он мне толкует, паника и страх накатывают на меня с новой силой.
Ярика забирают первого, я провожаю его до самого лифта, держу за руку, улыбаюсь, а когда двери лифта закрываются, сползаю по стене.
Меня подхватывают сильные руки, кто-то несет меня на диван здесь в фойе, усаживает к себе на колени. Не понимаю пока ничего, я даже толком не плачу, меня просто трясет и в ушах гул.
Массивное, твёрдое тело, что удерживает меня начинает раскачиваться из стороны в сторону и только спустя какое-то время, сквозь пелену слышу голос Байрамова. Прихожу в себя, понимая, что сижу на его коленях, прижата спиной к его груди, он говорит на непонятном мне языке, но таким тембром, что волей- не волей начинаешь успокаиваться.
-Я же велел тебе спать вчера!- рыкает он на меня, чувствуя, что мне лучше.
-Я спала, не всю ночь, но спала,- сползаю с его колен.