-Если бы ты спала, Алёна, сегодня силы были бы справиться со всем! Я в опекуны тебе не нанимался и сопли твои подтирать не буду!
Такая перемена в нем окончательно приводит меня в чувства. Вскакиваю с дивана и, обняв себя руками, подхожу к окну.
-А я не просила!
-Надо было оставить тебя около лифта, Алена! Чем ты брату помогла бы тогда? Думаешь, оставили бы тебя с ним? Нет! Я вообще считаю все пустой затеей! Завтра его переведут из реанимации в палату, у него будут трубки, а ты начнёшь истерить, это не серьёзно!
-Я обещаю, что соберусь, простите Тимур Леванович, больше подобное не повторится.
-Я надеюсь, иначе, Алена, все полетит к черту, наш контракт будет аннулирован, я тебя к сыну на пушечный выстрел не подпущу, поняла?
-Да.
-Что да?
-Больше не буду истерить, буду более сдержанной.
-Не поняла ничего. Слушать меня надо всегда!
Ничего ему на это не ответив, отворачиваюсь к окну, Байрамов мериет холл шагами, вестей нет уже более двух часов.
Мои страхи накатывают с новой силой, но нужно держаться, за ним ведь не заржавеет, выкинуть меня отсюда. Байрамов зол. Он бесконечно ерошит свои волосы, а его скулы ходят ходуном.
-Алёна, здесь часовенка есть, ты бы сходила, помолилась,- вдруг спокойно говорит он.
-Я схожу, но не сейчас, я хочу узнать, как прошла операция, вдруг врач спустится, а меня нет.
-Я буду здесь.
-Мне самой надо!- упрямо отвечаю и снова отворачиваюсь.
-Сядь на диван, тебе нужно поспать!- опять обращается он ко мне.
-Вы мне в опекуны не нанимались, Тимур Леванович!- передразниваю.
Лицо его идет пятнами, а ноздри раздуваются. Что-то бормочет опять на другом языке, закатив глаза.
Он переживает за брата, а я, как громоотвод. Прощаю ему грубость, потому что понимаю.
Хирург спускается еще мину через сорок.
-Все прошло отлично, лучше чем планировали, но рано об этом, надо сутки подождать,- говорит он нам, улыбаясь уголками глаз.
Мы даже поблагодарить его не успеваем, он сразу уходит в отделение.
К нам выходит наш лечащий врач.
-Алена, завтра часам к одиннадцати подходите, в одиннадцать переводить Ярослава из реанимации будем.
-Спасибо,- еле проговариваю, горло словно стянуло.
-Тимур Леванович, на минутку.
Только сейчас понимаю, что все это время, когда к нам спустился хирург и потом, когда подошёл врач, рука Байрамова обнимала меня за плечи.
Когда он убирает ее, становится не по себе.
Доктор передаёт Тимуру Левановичу какую-то бумажку и, попрощавшись со мной, скрывается за дверями отделения.
-А ты боялась!- щелкает меня по носу Байрамов.- Места себе не находила!
Не отвечаю, просто смотрю на него, немного улыбаясь.
-Что?- недоумевает он.
-Ничего!- пожимаю плечами,- Ладно, пойду устраиваться в комнату отдыха. До свидания, Тимур Леванович.
Глава 9.
Нас выписывают позже запланированного, Ярик находился в реанимации несколько суток, и это были самые страшные дни моей жизни.
Байрамов улетел на следующий день, а я осталась там абсолютно одна и в полном неведении. Мне врачи не озвучивали ничего, все на прямую Тимуру Левановичу, а он отговаривался, что ситуация не критичная и надо набраться терпения.
Говорить всегда легче, особенно если ребёнок не твой!
В эти дни я себя практически не помню, жила от разговора до разговора с врачом.
Потом не спускала глаз с брата, записывала, запоминала, все, что рекомендовали, помогала в перевязках. Никому не пожелаю пройти то, что в эти дни прошла я.
Байрамов приехал в день выписки. Почему-то до машины и в аэропорту носил Ярика на руках, а я суетилась рядом, боялась, что он его нечаянно уронит.
В самолёте Ярик и его опекун сидели рядом, я сзади. Брат сыпал вопросами, а Байрамов терпеливо ему отвечал.
-Сегодня с ним побуду я,- шепчет Тимур Леванович, занося в детскую спящего Ярика.-Тебе нужно отдохнуть, выглядишь плохо.
-Но Вы же не знаете...- пытаюсь я возразить, боясь, что Байрамов сделает что-то не так.
-Я все знаю, Алёна!- перебивает он,-Я консультировался не меньше твоего!
Спорить бесполезно, пытаюсь объяснить самые элементарные правила, умом понимаю, что мужчина, находящийся рядом со мной сейчас, не дурак, и если он сказал, что консультировался, значит так оно и есть, но я все равно переживаю.
-Ой, Боже!- эмоционально вскрикивает Томочка, когда часа через полтора я появляюсь на кухне,-В гроб краше кладут, Алена!
-Я тоже рада Вас видеть,- улыбаюсь ей.
-Так,- деловито начинает метаться по кухне домоправительница,-У меня пирог в духовке капустный, рулетики запечённые и мятушка. Садись, ешь, и пока тарелки пустыми не будут, я из-за стола тебя не выпущу!
-Я бы ее вообще к стулу привязал и не отпускал отсюда с неделю!- вздрагиваю, медленно поворачиваюсь.