-Вас уберёг от потерь, а то мало ли, - цежу сквозь зубы.
-Мне, Тимур Леванович, бояться нечего, я один, а вот у вас семья, у друга вашего теперь тоже семья. Я и подумал, а может ну его тендер на новый микрорайон, от вас не убудет, а мне звонить вам больше не придется, соболезнования выражать. Прошу, подумайте.
-Хрена тебе лысого!- сорвавшись ору я, но трубку на том конце провода уже положили.
-Тим,- подает голос Игорь, - Клянусь тебе, я их достану!
-Кишка у вас тонка!- усмехнувшись, наливает себе вискаря отец, я бы тоже не отказался, но мне к Алёнке.
-Я откажусь от тендера.
- Готов?- полушепотом спрашивает, при этом смотрит внимательно не в глаза, глубже, так как раньше смотрел, когда за косяки мои юношеские предъявлял, всегда меня считывал, ври не ври, бесполезно,- Сегодня они тендер потребовали, завтра фирму твою захотят? А после завтра?
-Ты же сам говоришь, любое дело всегда можно заново начать.
-Я спрашиваю, ты готов?
-От тендера отказаться, да. А дальше будем думать.
-Смотри сын, с огнем играешь, понимаешь, что на кону?
Я понимаю да. И рисковать не буду, откажусь, уйду в сторону, впервые отступлю. Мой сын, его сестра, они стоят этой жертвы, я готов.
Хватаю ключи от машины и, хлопнув дверью, вылетаю из офиса.
-Зачем охрана в коридоре, Тим?- Аленку несколько дней назад перевели в обычную палату, но разговаривать ей пока тяжело, бедная, исхудавшая, белее подушки, на которой лежит. Сердце словно тисками сдавливает, когда смотрю на нее.
-А когда ты, моя радость, была без охраны?- глажу, зацеловываю ее ручки, мне так мало, ее мало.
Взять бы такую беспомощную на руки, прижать к себе и не отпускать, укрыть от всех и всего. Защитить. Но нельзя. Можно просто сидеть вот так рядом держать за руку и смотреть, как эта херова капельница подаёт ей лекарство. Кап-кап-кап...
Только рядом с ней мой пожар в груди затухает и наступает умиротворение.
-Я хочу Ярика увидеть,- тяжело сглотнув, шепчет она.
Яра мы не пускаем сюда, он дома с Томой. Во-первых, Яр очень шумный, а ей нужен покой, а во-вторых, так безопаснее. Передаем ей от него рисунки и записочки.
-Выздоравливай скорее и увидишь.
-Ты же мне не договариваешь что-то, да, Тимур?- из-за болезненной худобы глаза кажутся огромными, отчего взгляд делается более проникновенным, почти как у отца.
-С чего ты взяла,- усмехаюсь и отворачиваюсь на секунду, ей тоже не соврёшь, она чувствует.
-Ты весь помятый, дерганый, ты вообще спишь, Байрамов?- с усилием приподнимает руку и ладонью касается моего лица, а я кайфую от этих касаний.
-Вот тебя выпишут, тогда посплю, привык к хорошему, теперь вот не могу один.
Лицо её расплывается в улыбке, глазки закрываются и дыхание становится ровным, уснула. Слабенькая она пока. Сижу рядом, пока не заканчивается капельница, понимаю, что самого уже в сон потягивает. Опускаю голову на кровать, Алёнкина ладошка оказывается в моих волосах, чувствую себя умиротворённым. Если бы не Ярик, жил бы здесь. А так, даю себе час насладиться нашим с ней единением и засыпаю.
Не смотря на то, что шея затекла и спина от неудобной позы немного поламывает, голова на удивление ясная. Аленка спит, не знаю просыпалась ли она за это время. Целую ее в щёку и ухожу.
Сейчас я несомневаюсь в принятом решении, звоню губеру и снимаюсь с тендера.
Глава 27.
Дома все носятся вокруг, будто я хрустальная. Тим строго следит за выполнением рекомендаций. Завтрак, прогулка, отдых, обед.... С ума скоро начну сходить. К Ярику теперь приходит няня, это временно, пока я не восстановлюсь, про работу пришлось забыть окончательно.
Сегодня меня навещали сестры Тимура, Марина привезла фото и видео с выпускного и последнего звонка.
Мы провели вместе целый день.Утомительно, да, но я так устала от больничного режима и покоя, что не хотелось расставаться с гостями. Провожаю их до самых ворот, а на обратном пути, к своему удивлению, натыкаюсь на машину Байрамова. Он что дома? Как давно и почему не вышел хотя бы поздороваться с семьёй?
Иду прямиком в его кабинет, потому что если скрывается, то явно там, больше негде.
После того, что случилось со мной и с Яриком, Тимур изменился. Он совсем перестал улыбаться, хотя нам и не показывает, но заметно нервничает, много курит. А еще у него развилась настоящая паранойя, он всегда должен знать, где мы и кто рядом с нами. Тома говорит, что пока я была в больнице, он вел себя еще хуже почти не спал, не ел, слонялся по дому из угла в угол, словно невменяемый.