Когда измученная Ольга пыталась добиться от нее, чего же та хочет сама, то ответом ей было молчание и пожатие плечами.
— Ладно, — сказал я, когда мы, наконец, выбравшись из торговой зоны, сидели в ресторане, — завтра поедем в «Мегу», может, там чего купим.
— А смысл? — спросила Ольга. — Магазины те же самые. Мне кажется, здесь дело не в барахле, а в чем-то другом, — и она внимательно посмотрела на Машу.
Та с безразличным видом ковыряла вилкой в тарелке.
Однако, когда на следующий день я все же повез девочку в «Мегу», то результат оказался совершенно иным.
Да, магазины были в основном те же самые, как, соответственно, и вещи, продававшиеся в них. И я, помня, что вчера выбирала Ольга, предлагал Маше приблизительно такое же. И Машка, зараза, с горящими глазами мерила, кивала и просила купить то, что еще вчера пренебрежительно отвергалось.
Мы накупили кучу барахла и на осень, и на зиму, и на каждый день. Мне даже пришлось несколько выйти за границы выделенного бюджета.
На мой вопрос: «А фигли ж тебе вчера это не нравилось?», Машка пожимала плечами и без малейшего смущения отвечала: «Ну, вчера не нравилось, а сегодня понравилось», и добавляла: «Очень».
Вечером позвонила Ольга, я ей рассказал про наш поход, она хмыкнула:
— Ну, папаша, готовься. Девчонка задаст тебе жару, когда подрастет. Мало не покажется.
Я вздохнул и подумал, что Ольга права. А потом подумал, что если мне придется выбирать, то с кем из них двоих я захочу остаться. А еще я подумал, что Машка, пожалуй, изведет любую мачеху. Придумать, что ли, ей сказку про хорошую мачеху и плохую падчерицу? А то принцессы мне начали уже немного надоедать.
Ольга предложила приехать, у нее был перерыв в работе, и она сказала, что могла бы несколько дней пожить у меня. У меня же, наоборот, работы вдруг привалило, пошли звонки, и я предположил, что придется бегать по просмотрам, показам, авансам и сбору всяких справок.
Я имел долгий превентивный разговор с Машей, объясняя, что, так как у меня сейчас много работы и меня часто и подолгу не будет дома, то у нас поживет Ольга, что она хорошая, и с ней вполне можно дружить. И что Ольга типа к Маше со всей душой, а она поворачивается к ней задом и разговаривать не хочет. В конце я сказал, что Оля тоже отлично умеет рассказывать сказки, и даже может рассказывать их по-английски. И предложил, вообще, делать английский вместе с Ольгой.
Маша согласно кивала, но молча, и только спросила, буду ли я по-прежнему рассказывать ей сказку на ночь, или теперь это будет делать она.
Я успокоил, что рассказывать буду, а про себя подумал, вот ведь противная какая девчонка, даже по имени называть Ольгу не хочет. И что ж она так ее невзлюбила-то с первого дня?
Ольга прожила у меня до выходных. Неделя, как я и думал, выдалась суматошной. Я все дни проводил в бегах и разъездах. Видел своих девочек только вечером. Я спрашивал, как они прожили день, и в ответ слышал, что хорошо. Что они не ссорились, даже вместе готовили обед. И обе улыбались и мне, и друг другу.
— Как английский? — спрашивал я Машу. Начала ли Ольга заниматься с ней?
— Да, начала, — кивала та, — но говорит так быстро, что я ничего не понимаю.
— По-русски или по-английски быстро, — спрашивал я.
— И по-русски, и по-английски, — звучал ответ. — Да ну ее, давай лучше про принцесс.
— Ну что за девчонка, — жаловалась мне в постели Ольга. — Что я ей сделала? Мне иногда кажется, что она вообще, не совсем в адеквате. Может, ее психологу показать? Все понимаю, смерть матери, отца нет, к тебе привязалась. Но я-то тут причем? Целый день молчит, что ни спрошу — как не слышит.
— Так она мне сказала, что вы обед вместе готовили.
— Ну, готовили. То, что я просила ее сделать, овощи там помыть или порезать, посуду сполоснуть, делала. Я видела, что старается. Но все молча. Ни одного вопроса не задала. Вообще со мной не разговаривает. Словно я пустое место. Не была бы она твоей дочерью, точно ей бы влепила.
— Ты чего? Она мне не дочь! С ума сошла? — воскликнул я.
— Извини, просто крыша уже едет.
— А английским? Ты с ней занималась?