— Спасибо за консультацию. Помог, блин.
— А какую книжку читает?
— Не знаю.
— Посмотри, потом скажешь, мне интересно.
— Ладно, — буркнул Аркадий и повесил трубку.
Я посмотрел на телефон и нажал кнопку вызова.
— Да, — сказал Аркадий.
— А чем ты ее кормишь? Обед, ужин.
— Я готовлю.
— Ты умеешь? — удивился я.
— Долго один жил. Научился.
— Молодец. И как она, нормально ест?
— Нормально, рожу не корчит.
— Ну, хорошо, спасибо.
— За что?
— Что голодом не моришь. Шучу, не обращай внимания, я тоже нервничаю. Звони.
— Хорошо, пока.
— Пока, — и я повесил трубку.
— Жалко тебя убивать, но, видимо, придется, — проговорил я под нос.
Я полез в Машкин айфон и нашел телефон Ани. Позвонил ей со своего.
— Аня, здравствуй, это дядя Сережа, Машин дядя, — начал я.
— Ой, здрасьте, — обрадовалась она, — а Маша опять в нашу школу ходит.
— Да, я знаю. Ее папа вернулся. Она теперь с ним будет жить.
— Жалко. Нет, то есть хорошо, конечно, но с вами прикольней было. Ей нравилось.
— Маша дома забыла телефон, и я хотел бы его тебе для нее передать.
— А чего так сложно? Ей самой и передайте. Или вам теперь видеться не разрешают?
— У нее телефона нет, я ей позвонить не могу.
— А… ну, конечно, передам.
— Ты номер своей школы знаешь?
— Да, шестьсот первая.
— Хорошо, когда я смогу подъехать, я тебе позвоню, и мы договоримся встретиться. О’кей?
— Так можно сразу с Машкой и встретиться. Вы после уроков приедете?
— Да, правильно. В общем, я тебе позвоню, и мы договоримся. Я думаю, к последнему уроку и подъеду. Ты мне скажешь, когда он кончается.
Я решил позвонить дня через два. Аня наверняка ей скажет о моем звонке. А что там сейчас в голове у обиженного ребенка, можно только догадываться. И я хотел, чтобы Машке пришлось немного подождать, подумать и понять, хочет она меня видеть или нет.
На следующее утро с Аниного телефона Маша позвонила сама.
— Приезжай скорее, — попросила она.
Я прыгнул в тачку и через сорок минут был у школы. Послал Ане эсэмэску, что я подъехал. Как я понял, окончания занятий Машка дожидаться не стала. Минут через пятнадцать она уже появилась в дверях школы. Увидев машину, побежала к ней. Я вылез из тачки и подхватил на руки прыгнувшую на меня девочку.
Потом мы сидели в машине и обнимались. Пару минут мы не могли оторваться друг от друга. Машка не плакала.
Я услышал, как что-то стучит по колесу. Я поднял голову. На тротуаре рядом с машиной стояли два мужика. Оба в длинных старомодных пальто и шляпах. Один был с бородой и держал в руке трость, ею он и стучал по колесу. Другой, похожий одновременно на поэта Бродского и английского премьера Уинстона Черчилля, опирался на длинный, сложенный зонт. Мужика с бородой я сразу узнал по портретам, это был доктор Зигмунд Фрейд.
— Мне так нравится, когда ты меня целуешь, — сказала Маша, — у меня даже живот дрожит.
Фрейд согласно кивнул и сделал круговое движение рукой, чтобы я опустил стекло. Я нажал на кнопку, стекло поползло вниз, доктор заговорил по-немецки. Я вопросительно взглянул на второго. Я уже догадался, что это писатель Набоков. «Надо же, — удивился я, — при жизни писатель доктора не любил, считал шарлатаном, а тут вместе».
Набоков презрительно усмехнулся, очевидно, уровню моей образованности, и сказал:
— Доктор рекомендует вам ознакомиться с его работами по детской сексуальности, — и подмигнул мне самым непристойным образом.
Я показал господам средний палец.
— Идите к черту. Ей только десять, даже Аде было двенадцать.
Они рассмеялись. На стекло упали первые капли дождя, писатель раскрыл зонт и взял доктора под руку. Призраки великих повернулись и пошли прочь от машины, доктор при этом легкомысленно поигрывал тросточкой.
— Суки, — прошептал я.
— Что? — не поняла Маша.
— Ну, как он? Жить с ним можно? — спросил я.
— Можно, — кивнула Маша, — скучный только. И сказок не рассказывает. Да он и не умеет, наверное, — помолчав, добавила она.
— Я твой айфон привез. Возьмешь?
Маша протянула руку, взяла айфон и сунула в карман.
— Когда ложишься спать, можешь звонить мне, я тебе по телефону буду сказку рассказывать.
— Ой, правда? — обрадовалась она.
Я кивнул.
— Денег на телефон тебе всегда положу. Ну, куда поедем? — спросил я, заводя машину и включая дворники. — Дождь, особо не погуляешь.