— Можно я сяду за руль? — попросила я Уильяма, успокоившись. — Сто лет не водила собственную машину, — я слабо улыбнулась и заглянула с мольбой в светлые глаза друга.
— Ты уверена, что…
— Уверена, — перебила я Уильяма.
Он уступил мне место водителя, и мы помчались по утренним улицам Сиэтла.
Несмотря на всё то хорошее, что Марк сделал для меня, его сомнения перечёркивали всё добрые дела. В глубине души я искала оправдания его презрительному поступку, но не находила ни одного. Слишком мало я знала о его жизни для заключения каких-либо выводов. Ничтожно мало, но этого стало достаточно для решения вернуться домой. Вивиан, возможно, захочет повторить попытку запугать, но это сейчас совершенно не волновало: ни она, ни Генри; я готова была отстоять себя, чего бы этого ни стоило. Но отстоять себя в глазах Марка у меня не получилось, и это обстоятельство ранило в самое сердце…
— Я посплю, — бросила я через плечо Уильяму, когда мы вошли в дом.
Оказавшись в стенах родной комнаты, я огляделась по сторонам, и вяло улыбнулась, останавливая взгляд на столе, где под стеклом лежала фотография Марка. Не в силах больше думать обо всём случившемся, я скинула с себя одежду и рухнула на кровать, в надежде, что сон отвлечет от грустных мыслей, что терзали душу…
Спустя несколько дней Уильям, оставил меня на выходные одну, уехав с Эмили за город. Эмили… Мне было тяжело с ней общаться, но я старалась, как могла не подавать виду, что чем-то расстроена. Уильям был дорог мне, и его выбор мне нравился. Но сейчас каждое появление Эмили в доме напоминало о Марке. Сильно тоскуя по мужчине, я часто предавалась счастливым и в то же время грустным воспоминаниям.
Оставшись в доме одна, я не знала чем заняться и вопросительно посмотрела на мольберт: я столько времени не держала кисти в руках, что, казалось, забыла, как ими работать. Сделав несколько мазков по листу бумаги, я продолжила увереннее.
Погрузившись в работу, я не сразу обратила внимание, что рисовала место, поразившее своей красотой и насыщенными оттенками: остров Сан-Хуан впечатлил меня великаноподобными деревьями и морскими просторами. Небо и земля перекликались в моём наброске, вызывая зрительный восторг. Не знаю, сколько времени я провела за картиной, но в реальность вернул звонок на сотовый телефон. Взглянув на дисплей, я отложила кисти в сторону. Сердце сжалось в плохом предчувствии.
— Алло, — ответила я.
— Кейт! Уоррен… — раздался подавленный горем голос близкого человека, и я закрыла глаза, надеясь услышать всё что угодно, но только не весть о смерти. — Он умер… — дрогнул слабый голос Джервиса_.
— Нет… Когда это случилось? Я приеду немедленно! — я закрыла ладонью рот. борясь с подступившими рыданиями.
— Вчера, — сказал тихо Джервис. — Я в Такоме, в доме отца. Буду ждать тебя.
Побросав кисточки, я написала записку Уильяму на случай если они с Эмили вернутся раньше, и, не мешкая ни секунды, отправилась в Такому. Если поторопиться, то успею на последний автобус. Вариант отправиться на машине был исключён, так как на ней уехали Уильям и Эмили. Спешно собрав документы и вещи, я вызвала такси, думая всё это время о Джервисе. Я как никто другой знала, что значит потерять родителей и остаться совершенно одному…
Спустя несколько часов я оказалась в родном городке. Всё в нем казалось чужим, и в то же время близким. Наш дом, давно выставленный на продажу, ушёл к неизвестным людям, и единственная связь, которая осталась между мной и этим городом — воспоминания о счастливом детстве.
— Мэм, мы приехали, — услышала я голос таксиста. Расплатившись, я вышла на улицу. Дом Динов располагался за городом. в нескольких сотнях метров начинался дремучий лес. Застыв на месте, я собиралась с силами, чтобы войти: слишком свежи были воспоминания о смерти собственных родителей…
— Кейт? — услышала я голос позади и обернулась.
— Джервис! — бросилась я к нему на шею. — Мне так жаль, — слёзы покатились по щекам.
— Ну-ну, будет. Кейтлин. По-моему, это ты должна меня успокаивать, — грустно сказал он.
— Просто… это неправильно. Когда это случилось?
— Вчера, — ответил Джервис. опуская глаза. Потёртые джинсы и майка грязного серого оттенка придавали ещё больше безжизненности его понурому уставшему виду.
— Почему ты мне сразу не позвонил?
— Это ничего бы не изменило, — сказал он обречённо.
— Джервис! — я подняла пальцами опущенный подбородок так, чтобы наши глаза встретились. — Ты всегда будешь занимать в моём сердце особое место, ты был со мной рядом в самые трудные для меня времена. Я тоже буду рядом, — сказала я вкрадчиво.
Я долго думала о том, как нам быть дальше с Джервисом после его признания, и поняла, что лучше будет оставить всё как есть. Он, возможно, не заслуживал к себе такого отношения и был достоин большего, но по-прежнему оставался близким человеком.
— Кейтлин, я… Прости, мне не следовало тогда. В общем, давай оставим всё как есть? — предложил он.
— Джервис… — я тепло улыбнулась. — Всё будет хорошо, — и крепко обняла друга.
Похороны проходили в немноголюдной обстановке. Уоррен долго болел, но скрывал болезнь от сына, боясь тревожить. Как глупо… Ведь у нас нет никого роднее, чем родители. Возможно, если бы Уоррен сразу сказал нам с Джервисом. что болен, мы постарались сделать всё возможное, чтобы не стоять сейчас на его могиле!
— Что думаешь делать? — поинтересовалась я. прекрасно понимая, что его, как и меня, больше ничто не держит в этом городе. Наши родители мертвы, мы остались одни. Такома не была больше светлой и близкой, как в далёком и солнечном детстве.
— Буду окончательно перебираться в Сиэтл, — сказал он грустно. — Я ещё не думал. честно признаться.
— С частыми сборами и тренировками невозможно жить на два дома, — согласилась я с ним.
После того, как у родителей дела пошли в гору, мы переехали жить в Сиэтл, и помогли перебраться семье Динов. Но когда скончалась мать Джервиса, Уоррен захотел вернуться обратно. Джервис остался в городе, у него только-только начало что-то получаться на ринге, тренера пророчили ему спортивное будущее. Тогда его выбор казался правильным, но теперь я понимала, что Джервис винит себя в том, что не усмотрел за отцом, что навещал его не так часто, и, возможно, поэтому не заметил ухудшений в его здоровье.
— Мне послезавтра снова на сборы, — сказал он удручённо, — так что можем отправляться домой, — предложил он.
— Да, — кивнула я, оглядывая безлюдное кладбище. Это место было насквозь пропитано скорбью и печалью. а срывающийся дождь, практически никогда не прекращавшийся в Такоме, только усугублял мрачную обстановку этого места.
Дорога обратно не заняла у нас много времени и по приезду в Сиэтл я настояла, чтобы Джервис остался у меня. Мне не хотелось оставлять его одного в таком состоянии. Не сказать, чтобы я и сама преобладала в хорошем настроении: я тосковала по Марку, и мне было невыносимо больно от его молчания, словно он исчез из моей жизни, никогда в ней не появляясь.
Смерть Уоррена выбила из колеи не только Джервиса, но и меня. Мне было жаль его отца, хотелось хоть как-то окружить Джервиса заботой, чтобы он не чувствовал себя одиноко.
— Красиво, — послышался голос Джервиса из гостиной, где стоял мольберт с красками и кистями. — Ты такая же талантливая, как и Сьюзан, — он восхищённо рассматривал мою мазню. Я выглянула из кухни, убирая чистые тарелки в шкаф.
— Ты думаешь? Или задабриваешь, чтобы я снова приготовила твои любимые спагетти? — улыбнулась я. наклоняя голову на бок и скептически осматривая свои зарисовки. — Она ещё не готова, — заметила я, не к месту вспомнив счастливую улыбку Марка, который получал явное удовольствие от полётов.
— Где это? — спросил он, переводя взгляд в мою сторону. Я забросила дела на кухне и прошла в гостиную.
— В Сан-Хуане, — услышала я позади голос Марка и замерла, не веря собственным ушам. От неожиданности я совсем забыла, как дышать и. наверно, говорить.