Вот, сука, всё делает, как я предсказал. Перед завтраком Носик объявил, что считает мою коммерцию неправильной и уборка камеры стоит не одной дохлой пайки, а как минимум, трёх. И шнырь, который повёлся на этот бизнес, тоже не прав. Он не имеет права сбивать цену. С этим он разберётся, три моих пайки, как штраф, забирает себе. Всё по справедливости. В ответ я молчу, другим до этого нет никакого дела. Пришло время что-то предпринимать, для этого надо продумать все свои действия.
Стараюсь меньше двигаться, силы надо беречь. А чтобы забить позывы голода, продумываю дальнейшие действия. Самый простой: пока в форме, попробовать настучать Носику в бубен. Это самое неэффективное, ещё вопрос, кто победит. Хотя в своих силах я пока уверен, но надо исходить из другого. А если на месте Носика будет «кабан» в два раза больше и в два раза сильнее, что тогда? Надо решать умом, а не силой.
Итак, три пайки – это сегодня день в голоде и завтра до вечера. Я протяну, но сил не будет. И неизвестно что ещё придумает Носик. Решать надо быстрее: сегодня вечером или завтра утром. Надо настроится на самые крайние меры, отступать некуда. Сил на настоящую драку скоро не хватит. Жаль, конечно, но придётся лишить Носика зрения. Другого выхода просто нет. Жаль мне не Носика, а себя. Он убийца, на нём смерть двух невинных людей. За это лишиться одного глаза – совсем не большое наказание. Тем более, что он не кается, а даже очень гордится этим. А вот я загремлю по полной. По этой статье мне до восьми лет положено. Наверное, столько и отмерят. В этом случае, я теряю Вику однозначно, а это смерти подобно. Неужели нет другого выхода? Постоянно кружится голова и тошнит. Я никогда не голодал, потому и не предполагал, что еда – самое главное в жизни человека.
На завтрак получил миску макарон и кусок хлеба – всё ушло Носику, который смачно и очень аппетитно это сожрал. Наверное, и кликуха у него от всегда красного носа, до безобразия маленького на такой большой и сытой ряшке. Эврика, все элементарно! Мальчонка просто-напросто всегда хочет кушать. И на этом его используют. Мы тебе еду, ты нам определённые услуги. Потому и не попадают в камеру крутые уголовники. Я даже засмеялся от удовольствия, всё так просто и логично вырисовывается. Теперь я уверен, голова самый главный орган человека, а не тот, о котором я всегда думал. И если я точно поставил диагноз, то и лечение будет выбрано правильное, и всё обойдётся малой кровью.
На ужине всё повторилось. Снова мою пайку жрал мордатый убийца. Про уборку камеры речи уже нет, никто, включая молодого шныря, к тряпке не прикасается. Чучело ты тупое, Носик, и боком, а может и чем другим тебе выльется вся твоя козья самодеятельность. Попадешь ты конкретно, несмотря на свою тяжеловесную статью. И, наверное, очень не правы те, кто придумал пословицу: сила есть – ума не надо. Кстати, убийство из-за каких-то скотских наклонностей и, в общем-то, без повода совсем на зоне не приветствуется. Завтра утром я дам тебе бой, Носик. Всё решится завтра, и я стараюсь не думать о еде, о сроке, который мне корячится. Перед глазами стоит кусок чёрного, тяжёлого, непропеченного тюремного хлеба, очень вкусного. Боюсь, что завтра до вечера я просто не выдержу и сойду с ума. Состояние немного лучше, когда лежишь на нарах. Забываешься в полусне, и время летит незаметно, а когда дремлешь, сидя за столом, то все мысли об этом столе, только уставленном едой. Тошнит уже постоянно. Одно спасение – холодная вода из-под крана, которой немерено. Как много на свете вкусной еды. Какой я был дурак, не ел хлеб с маслом, гречневую и рисовую каши. Уже не верю, что когда-то и что-то съем. Нет, так дело не пойдёт, от таких мыслей у меня уже начались рези в животе. Благодарю Бога, что нет ограничения в воде. Пей, сколько влезет, что я и делаю. Надо отвлечься, сосредоточиться на другом и ещё раз проанализировать ситуацию. Хотя, всё и так ясно. Моё положение со всех сторон незавидное. Товар ушёл, и его уже не вернуть. А по сему Конторе остаётся только одно – прессовать в отместку тех, кто к этому причастен. В первую очередь – меня. И если я выкручусь из этой ситуации, подкатит другая, а за ней третья. Надо исключить надежду на благополучный исход и готовиться к самому худшему. Георга им не взять в самое ближайшее время, как и Аспиранта. Они залегли на дно и окружили себя адвокатами. Остальные в бригаде не при делах. Теплится маленькая надежда, что про меня не забудут, и хоть как-то поддержат с воли. Как максимум – я не выйду отсюда вообще, как минимум – выйду инвалидом. Голод перерастает в злобу, которая просто душит меня. Как говорили в детстве: помирать, так с музыкой. Хоть что-то полезное сделаю. И мне хочется уже прямо сейчас разобраться с этим Носиком. Хотя при моём состоянии, когда кружится голова, и плывут круги перед глазами, это совсем нереально. Не всегда сила решающий аргумент. А если бы ты не был спортсменом, боксёром? К примеру, что может противопоставить пацан весом в пятьдесят килограммов тренированному бычаре массой под сто. Конечно, не силу. А вот напрячь голову, мозги – это реальный шанс и единственный. Так что я уподоблюсь доходяге и буду думать, и ещё раз думать. Ведь на мне ещё один конкретный косяк – я бывший мент, красный, так сказать. А для уголовного мира бывших ментов обычно не бывает. Это моя самая слабая сторона на сегодня. Одна надежда, что в этом вопросе меня прикроют свои перед уголовным миром, замолвят слово. А я уже и Жнецу соврал, не сказал об этом своём косяке. Наверное, это тоже плохо. Хотя какая разница, если совсем скоро выколю Носику глаз.