Как долго тянется время, скорее бы утро, скорее бы наступила развязка, я уже устал от ожидания. Почему-то не воспоминаю Вику, а вот маму постоянно. Ещё постоянно слышу её слова, замешанные на слезах. Мне всегда казалось, что моя мама и слёзы не совместимы. Она ещё на свадьбе сказала, утирая слёзы, мол, надо бы тебе жену найти попроще, намаешься ты с этой княжной грузинской. Намаюсь, не намаюсь, а вот сегодня я хочу вырваться отсюда только ради встречи с ней, с моей любимой женщиной. Снова хочу представить Вику и не могу. Она и эта грязная и вонючая камера, в принципе, несовместимы. Правда и Галя, роскошная хохлушка из Амстердама, тоже как-то не посещает моё воображение. Интересно, а хватит ли у меня сил на серию из всего-то трёх ударов? Даже если и хватит, то вряд ли хоть один дойдёт до цели. Носик – парень тренированный и всегда при разговоре держится на средней дистанции. Пару ударов, наверное, сумеет блокировать. Надо наносить один и конкретный. Открытой ладонью в основание его маленького носа.
В девять утра открылась амбразура, и сразу человек двадцать образовали очередь. Это самые голодные, самые нетерпеливые. Носик в очередь не становится, пайку ему подносит один из шестёрок, тот самый, что подвизался убирать камеру вместо меня. А я тянуть уже не могу, сил нет больше ждать. Пора показать этому быдлу, кто есть кто. Встаю и делаю шаг в своё неизвестное будущее. Верю в судьбу: как на роду написано, так и будет. Я свой выбор сделал. Спокойно подхожу к раздатке, решительно отстраняю от окна грязноватого мужичка, не успевшего сунуть свою миску за баландой. Вся очередь замерла в удивлении, но никто ничего не сказал, чувствуют силу, падлы. Это хорошо, что никто не возбух. Не хочется тратить силы и, главное, боевой азарт на эту шелупонь. В мою миску шлёпается серая клейкая масса непонятно какой каши. Самое ценное для меня в ней то, что она очень горячая. Кусок хлеба граммов на двести убираю в карман. Это мой приз, моя будущая награда. Очень хорошо, что я так думаю, не держу даже мысли о возможном поражении. Я и на ринг выходил всегда только побеждать и не иначе. Кипяток выливаю в миску, кружку оставляю на раздатке. Она мне пока не нужна.
Носик сидит на лавке, спиной упершись в стол, лицом к очереди. Я иду медленно, боясь расплескать драгоценное варево. Руки трясутся, и от запаха еды чуть не теряю сознание. Приближаюсь к нему, чтобы отдать. И чувствую, что готов рожей залезть в миску. Вот так и делают из людей животных. Как легко можно перейти грань и потерять человеческий облик. Останавливаюсь в метре от Носика и понимаю, надо убрать миску как можно дальше от себя, чтобы не дуреть от обалденно вкусного запаха. Фокусирую зрение на лице противника, протягиваю ему очень медленно драгоценную еду и ещё делаю шаг вперёд. Парниша боится, что я расплескаю, а то и уроню жратву. Он привстаёт, протягивает руки, но взять не успевает. Горячая каша, разбодяженная кипятком, летит ему в рожу. Единственное, что он успел сделать, это закрыть глаза. Попадание получилось стопроцентным. Как люди быстро реагируют на конфликты! Мгновенно все стали зрителями, забыли про завтрак. Пискляво взвизгнув, Носик вскочил и судорожно стряхивает с себя кашу. Я отступил на метр и жду. Алюминиевая миска зажата в руках, а её ребро точно нацелено противнику в переносицу, руки не чувствуют обжигающего жара металла, не до этого. Интуиция подсказывает: нападать не надо, надо добивать этого чухана словами. Начнётся драка, и Носик вынужден будет защищаться. Ему будет некогда думать и сомневаться, а мне это совсем не надо. И чётко уже понимаю, первым в драку этот кадр не полезет, а ещё через минуту я точно понял, что выиграл. Носик слишком долго утирал харю. Видно не знает, что предпринять. Каша оказалась очень горячей, морда противника в красных пятнах ожогов. Я не расслабляюсь, готов к защите и нападению. Откуда и силы-то появились, я просто чувствую своё сухое и тренированное тело. И миска в моих руках, это уже грозное оружие, она нацелена в глаза, а колено правой ноги готово ударить в пах. Я не собираюсь драться с ним по правилам бокса.