– Давай на выход, в ШИЗО немного остынешь. Только появился, а уже режим нарушаешь.
Вроде только слегка пообвыкся и снова неизвестность. Противно сосёт под ложечкой. Любое действие в отношении тебя в неволе – это плохо. Ты не забыт, ты на контроле, а значит, против тебя возможно всё, что угодно. Меня ведут до конца коридора, потом на этаж ниже и снова в конец уже другого коридора. Щёлкают замки, скрипят двери, я всё глубже погружаюсь в тюремный мир. Через десять минут я в камере размером два на три, с пристегнутой к стене койкой. В ней нежилой дух и тянет откуда-то холодом. Но мне пока не до этих мелочей, пытаюсь сообразить, что это для меня значит. Что плохо – однозначно. Но возможно, будет еще хуже, ведь не зря это помещение зовется штрафным изолятором.
Итак, пошёл четвертый день моего заключения. Самое страшное – первые минуты, часы и дни в СИЗО, позади. Думаю, что ужасного и жуткого в этом месте предостаточно. Но это уже другая тема, на которую если и попаду, то встречу её довольно подготовленным. Надеюсь, конечно, избежать больших неприятностей, но это всегда будет только надеждой, пока я тут, за решеткой. Прекрасно понимаю, что моя персона представляет определенный интерес для всемогущей Конторы, а потому эта Контора включит все местные механизмы по превращению меня в животное, в кусок дерьма. И только одна надежда на своих, тех, которые на воле, при деньгах, при связях и при определенных возможностях
…Застопорившееся расследование выбило старшего лейтенанта милиции из колеи. Заставило элементарно психовать. Время бежит, а результатов нет. Сегодня придётся целый день торчать в этом мерзком СИЗО с его специфическими запахами, с его угрюмой аурой, постоянно напоминающей, как хрупка человеческая жизнь. Придётся снова выслушивать от начальника по режиму бесконечные упрёки. Это, мол, она похерила в общей камере его стукачка, которому и замены-то равноценной нет, а то, что она сейчас просит – это вообще полное беззаконие. И если что, то не она, а он лично ответит по всей строгости закона. И этот гнилой базар будет продолжаться до бесконечности, если на воле подсуетились и хорошо «удобрили» тюремную землицу. Боже, как не хочется туда ехать…
Через два часа двери моей камеры открылись, и на пороге нарисовался плотный охранник в камуфляже. Парень не намного старше меня. Первые его слова ударили счастьем по моим напряженным нервам.
Привет тебе с воли. Аспирант лично кланяется. Просит потерпеть, адвокаты подключены. Смотрящий по СИЗО в курсе. Всё будет нормально. Сюда тебя выдернули по заявке.
С этим словами парень отстёгивает кровать. Из кармана достает увесистый свёрток:
– Это тебе подкормиться. Я сутки дежурю до завтрашнего утра, так что организую тебе и горячего поближе к вечеру. А это все сразу съедай, ничего не ныкай. Ты арестант важный, в любой момент проверка нагрянуть может. Дал бы тебе сотик, но отсюда связи нет. Так что не грусти. Все будет тип-топ.
В свертке оказался кусок хлеба с толстенным шматом сала и две розовые таблетки «Центрума». Вот это конкретная подмога. Сутки пролетели незаметно, я отсыпался. Сытый, почти был уверен, что тюрьма – это не так уж и страшно, когда за спиной, вернее на воле, остались друзья, которые сделают всё, чтобы тебя отсюда выдернуть. Я узнаю потом, когда выйду, что Аспирант, не поняв сути, акцентировал свои действия на контакт с уголовным миром, со смотрящим за этим СИЗО. В этом направлении он всё пробил, всё наладил. Но оказалось, что рыть надо было в другую, противоположную сторону. Эта самая противоположная сторона ждала его действий трое суток. И не дождавшись, дала делу ход, что чуть не привело меня к полной катастрофе. Нет худа без добра, за это время я восстановился физически, а вспоминая налитую силой фигуру Носика, в день отжимаюсь до тысячи раз и столько же приседаю. Попутно набиваю об стену кулаки. В этих стенах физическая сила стоит на первом месте.
Старший лейтенант милиции Жанна Абрамовна Стоценко, имеющая огромное желание перевестись из милиции в другую организацию, так сказать, более интеллигентную, не находила себе места. Не находила – это очень мягко сказано. Она в роли тигрицы, разъярённой и готовой буквально на все. Эти козлы из СИЗО не хотят с ней сотрудничать, и уже столько времени потеряно просто так. С каждым прошедшим днём шансы проиграть увеличиваются. Она, конечно, не только уговаривает, суля горы золотые, она параллельно задействовала всё, что только можно задействовать. И, кажется, результат должен появиться с минуты на минуту. Но эта минута снова растягивается на сутки и ещё на целый день. Все только рекомендуют и лично боятся отдать приказ. К слову сказать, не только противозаконный, но и очень бесчеловечный. Гарантий-то личной безопасности нет, ведь с воли постоянно долбят в тюремные двери адвокаты и прочие правозащитники. Но, слава Богу, есть ещё люди, суровые и тяжеловесные, которые стоят выше законов и слова, которые являются мандатом на совершение всякого рода беспредельных мероприятий в целях государственной безопасности. Она сама пугается того, что может произойти с подозреваемым, это элементарно страшно. Но слова о государственной безопасности придают ей уверенности и решительности. Хотя она-то прекрасно понимает, что делает это всё лично для себя и только для себя.