Третий стакан самогона тоже проскочил, как по маслу. И очень славно закусить шматом сала, неплохого, совсем не жилистого. Настроение ещё улучшилось. Если глянуть на ситуацию трезво, вернее разумно, то его шансы совсем не плохи. Специфические способности и сила всегда в цене на той же красной зоне. Главное, выполнять всё, что начальство требует. От тюремных начальников он полностью зависим. Вот и сегодня очередная акция, гонораром от которой он сейчас так сладко пользуется. Дело плевое и обычное, заставить подозреваемого дать признательные показания. Всю правду-матку выложить. Ну что же, надо так надо. Его роль простая и совсем не главная. Скрутить пацана, придавить чуток, чтобы не дёргался. А потом уж им займутся подельники: Михо с Клином. А соприкоснувшись с их садистским талантом, рад будешь рассказать и то, чего совсем не было. И очень удачно, что коллеги по пыточному ремеслу ему совсем не конкуренты в самогоне и жратве. Ну сала пожуют, им важнее раскумариться, дозу принять. А вот шесть литров самогона, обязательный гонорар за дело, будет употреблён им лично. Конечно, надо бы сбавить аппетит, уже и печень постоянно ноет. А чего ей не ныть-то, пропустила через себя столько пойла не самого лучшего качества, да ещё сало впридачу. Надо требовать, чтобы сало на колбасу сменили. Но опять же, сменить-то сменят, но такую гадость искусственную подсунут, что точно в расцвете сил загнешься. Сало-то хоть продукт натуральный. Кошмар. Тупик со всех сторон. Эх, спортом бы заняться! Размяться бы на свежем воздухе, а то вес, наверное, за полтора центнера перепрыгнул. Ладно, вот попаду на зону, там и займусь здоровьем. Тут-то разве получится с этими постоянными жидкими гонорарами. Вот и очередной клиент прибыл, и как обычно, совсем не здоровяк. Он такого на вытянутой руке удержит. Вот сука, ненависть не скрывает. Знает падла, куда попал. Вертухаи-козлы точно сообщили. Лучше бы парню не знать этого. Посидели бы, выпили, за жизнь поговорили. Может, и не пришлось бы применять к парню меры физического воздействия. Нет, такое не пройдет, напарники не позволят. Для них уродов все это в кайф. Михо-то, пидор с отклонениями конкретными, он без этого не может. А Клин садист по жизни. Когда он пытает, глаза просто счастьем налиты. Вот с кем братья-уголовники жаждут встречи. Ждут, не дождутся. Ладно, ещё стаканчик и пора приступать к делу. Зачем человека томить ожиданием. Он, бедный, весь измучился, ещё немного, и трясти его начнёт. Как зашёл, так и стоит у двери, видно боится сильно. Вот ещё стакашек проскочил ласточкой. Надо закусить получше, не время пьянеть-то, дело есть дело и его надо выполнить на совесть. А сало-то немного прогорклое, старое. Видно, берут вертухаи самое дешевое. Вот и отрыжка поперла позорной вонью. И живот что-то крутит. Хотя с чего бы это? В желудке самогона больше, чем жратвы, полная, так сказать, дезинфекция. А может, утром чай был некипячёный? Точно, он горячим не был. Вот напасть, надо делом заняться, а тут тащись на горшок.
Спиной чувствую холод стальной двери. Холод, который бодрит и подсказывает: отступать некуда. Мой путь только вперёд. А впереди чудо-юдо килограммов на сто пятьдесят. Туша, как у японского борца сумо. Такому все мои удары, как слону дробинки. Ноги-тумбы, руки поражают своей мощью. Наверное, бывший штангист. Везёт мне на спортсменов, на коллег по цеху. Сбываются самые худшие прогнозы. Единственный шанс – товарища зрения лишить, а самому распрощаться с жизнью. Он от боли меня наверняка за секунду порвет-придушит. Как бы оно ни было, а это единственный шанс всё быстро закончить. Ещё двое, которые зырят на меня с любопытством, угрозы не представляют, вес маловат. Их-то я спокойно по стене размажу. Они наверняка специалисты узкого и очень специфического профиля, заплечных дел мастера. Камера длиной метров восемь, шириной три. Как только Туша ко мне двинется, иду вперёд. Надо встретить его посередине, чтобы остался маневр назад. Хотя вряд ли это всё поможет. Не буду гадать и паниковать заранее. Отвлекающий удар ногой в пах – и сразу пальцы в глаза. Реакция и резкость у меня на уровне. Ещё лучше самому начать и прямо сейчас, пока Туша сидит. Нет, фокус не пройдёт, эти двое не дадут. Хоть на секунду, да свяжут. Хорошо, что он пьёт, это ему не на пользу. В настоящем бою водка – смертельный приговор. Ну здоров же, падла, двести граммов замахнул, словно воду. А, кстати, что тут за занавеской? Чуть отодвигаю блеклую ситцевую тряпку. Понятно: умывальник и толчок. Помещение приличное, где-то два на два. Это ещё один шанс к маневру. Комфортно, твари, устроились. От нар до толчка расстояние приличное, не воняет. Санузел вообще как бы и не в камере. А сало Туша режет финкой. Вот это шанс. Боже, помоги мне до неё добраться. Как бы я был счастлив, окажись в моей руке её плексигласовая ручка, набранная из цветных кругляшков. Внимательно слежу за происходящим, не пропустить бы момент. И, конечно, пропускаю. Удивительно, с таким весом Туша легко и быстро встал и так же быстро оказался рядом со мной; я потерял драгоценные мгновения, завороженный мощью этого человека. На полголовы выше меня, он, когда стоял, совсем не казался бесформенной громадиной. Точно, штангист. Руки в стороны, мышцы не дают им повиснуть прямо. Всё это я запечатлел мгновенно, как перед смертью. Шаг навстречу всё же успел сделать и получил такой толчок в плечо, что чуть не впечатался в стальную дверь. Но моё время ещё не наступило. Туша на мой детский выпад только хихикнул: