– Извините, пожалуйста, у меня срочное дело минут на двадцать. Вы подождите, кофе попейте, журнальчики полистайте. Я скоро. Мы обязательно поможем вашему другу.
Снова улыбнулся ласково, торопливо прикрывая за собой дверь.
Надзиратели напряглись: начальник шёл в святая святых, туда, где творилось полное беззаконие. Дверь в злополучную камеру открывал сам начальник дежурной смены, майор Зеленцов. И когда она широко распахнулась, в нос начальства ударил тяжелый запах перегара. У входа стоял заключённый, который при виде начальства отступил в сторону. Вид у него был вполне приличный. Трое лежали на нарах. Они не шевельнулись, никак не отреагировали на высокое начальство, были, скорее всего, мертвецки пьяные. В стол была воткнута финка. Роман Васильевич уже понял, кто тут Сидоров Николай Сергеевич. Встретивший их парень не походил на местный контингент, и, кажется, с ним ничего не случилось. Фантастика, да и только. А вот финка в камере – это очень хорошо. Это капец начальнику режима. Появился шанс избавиться от проныры-подполковника. Мы сами с усами, знаем, как денежки делать. Всё же для гарантии спросил:
– Фамилия, имя, отчество?
Услышав ответ, удовлетворенно хмыкнул и приказал:
– Дежурный, полное расследование под протокол. Прокурора подтянуть. Заключенным полное медобследование. Главное, что меня интересует, почему в камере спиртное и холодное оружие? Сидорова на обследование первого и вернуть в камеру. Из какой он сюда переведен?
– Из ШИЗО.
– Из ШИЗО, так из ШИЗО. Туда и верните. Результаты обследования мне лично и побыстрее. А у вас, молодой человек, претензии, жалобы имеются?
– Нет. Всё просто отлично.
Полковник и сам уже понял, всё снова на его стороне. Вот только что случилось? Как умудрился парень вывернуться из непроходной ситуации? Ну, это скоро выяснится. А он, полковник Роман Чуденко, уже фактически владелец денег, лежащих в его столе. Понятно, почему красавица не обговаривает приличные условия содержания для любимого. Такой кадр в любой камере выживет. Смотри ты, пресс-хату на уши поставил. Что это именно так, сомневаться не приходится. Уж больно демонстративно финка в стол воткнута. Куда уж дальше-то. Но это всё пустяки, просто сегодня его день, и красавица посидит у него ещё часик, он с удовольствием поглазеет на её роскошную грудь. Неплохо бы поиграться с такой аппетитной тёлкой, но этот вариант не прокатывает – он уже взял деньги. Всё должно быть максимально справедливо.
В кабинет Роман Васильевич вернулся в отличном настроении: и денежки в карман упали приличные и вполне законно, и от начальника по режиму освободится. «Поедешь, друг милый Паша, в места не столь отдалённые. Поработаешь, зоной поруководишь, а там видно будет. А то сразу на козырное место в городе нацелился. Не учёл ты, что меня сюда люди ставили и только им, моим корешам решать, где мне служить и в качестве кого. Знал бы ты, бедолага, под кого рыл, так на месте бы обосрался. Ещё не поздно, ещё обделаешься, когда узнаешь, как твою пресс-хату раком поставили. Не представляю, как объяснять будешь про холодное оружие и спиртное, которого в камере немерено оказалось. А тёлка просто прелесть, титьки так и просятся в работу, прямо вывалились наружу. Круто обнажилась. Это, я как понимаю, оружие второго плана, если „зелень“ не сработает. Я не рвач, обойдусь первым вариантом. Жена у меня нисколько не хуже, а в постели может быть и лучше. По ночам нам совсем не скучно вдвоём, такое вытворяем, что дух захватывает. Да и какие мои годы, только-только сорок стукнуло, сколько ещё подобных просительниц будет», – душа его пела.
– Итак, на чём мы остановились? Вашего друга надо перевести в приличную камеру с нормальными людьми. Правильно я понял?
– Совершенно верно. Главное, чтобы в камере было столько же коек, сколько и заключенных. И люди были все правильные, без всяких там компрометирующих статей и прочего. Меня не волнует, на сколько человек будет камера. Хоть на пять, хоть на сорок. А если мой друг раньше выйдет, то оставшиеся деньги остаются в учреждении, так сказать, на благотворительные цели. Вот и всё. Товарищ полковник, я не много прошу, правда ведь? И в будущем мы можем быть очень полезными друг другу.