– Звоню из лазарета, с мобильного медсестры. На щеке порез, довольно приличный. Надо сюда хирурга-косметолога организовать. А сегодня, через час-другой, встретиться с медсестрой, Зориной Татьяной Николаевной. Она расскажет все детали. Поможет, чем сможет. Сразу деньги ей отдашь. Штуку зеленью. Я ей должен.
– Что за порез? Что случилось? Рассказывай подробности.
– Следачка шариковой ручкой пропорола. Ударила, забыв, что в кулаке ручка зажата.
– Понял, всё организую, всех задействую. Если можешь, то перезвони Татьяне, она тобой занимается. Она тебя у начальника СИЗО отмазывала, передачу организовала. Ей и дальше тобой заниматься. Помни одно: мы с тобой. Я всё лично контролирую. В общем, до скорой встречи.
Извиняюсь перед медичкой, мол, прости, ещё надо по одному телефону кое-что уточнить. Она косится, но не мешает. Слышала, родная, про штуку зеленью, которая скоро окажется в её сумочке. Набираю номер красавицы Танюши. Как хорошо тогда мы с ней за машинами сходили. Прикол, одна Таня рядом, другой Тане звоню и обе медички. Танюшка – молодчинка, в суть проблемы въехала сходу.
– Всё понятно, не напрягайся и не грузись по мелочам. Думаю, скоро встретимся. Передай трубку медсестре. Ты говоришь, она в курсе?
– Только в курсе моего порезанного фэйса. Это на сегодня для меня главное, не хочу бандитом выглядеть. Вы бы мне телефончик переправили, без связи тяжело.
– Организуем, не это сейчас главное. Давай мне медсестру.
– Успеешь наговориться. Я вот слышу твой голос и чуть в обморок не падаю.
– Вот оно в чём дело! Не переживай, и эту проблему разрулим.
Передаю трубку уже начавшей нервничать Татьяне Николаевне. Но через мгновение она уже улыбается, поверила, наконец, что всё будет, как надо.
Жизнь в неволе потекла по вполне предсказуемому сценарию. О нанесении тяжких телесных повреждений сокамерникам занимается тюремный следак. Вызвал пару раз, я отказался говорить без адвоката. На том всё и затихло. Потом в лазарете неожиданно умер подследственный, которому я головой сломал челюсть. Даже не знаю, как их всех кликали, да и знать не хочу. Славно отдохнул в больничке с сотрясением мозга. Кудря говорит, что он вроде бы от кайфа накрылся: то ли передозировка, то ли воздух в вену попал. Да и кому какая разница при наличии положительного результата. Про других двоих не слышно, но это не актуально, со временем и с ними разберутся, швалью помойной.
Раз в три дня хожу на процедуры в лазарет, где принимаю душ, и где на десять минут меня подпускает к своему ядреному телу Татьяна Николаевна. Обслуживает она профессионально и очень качественно. Каждая такая процедура обходится мне в двести долларов. Танюшка смеётся в телефон, что сама бы не против потрудиться за такие деньги. Вот когда выйду, тогда и придумаем что-нибудь сладко-интимное. Если я, конечно, сильно возжелаю, то можно попробовать подменить медсестру в лазарете. Но неволя на неё очень сильно действует, не сможет она полностью расслабиться, не сможет в полной мере показать мне свои способности в деле. Так что всё самое сладкое на воле, если, конечно, я смогу от красавицы жены оторваться. В камере теперь у меня телефон. Я каждый вечер болтаю с Викой. На свидание она не приходит, говорит, что тюрьмы очень боится. Я не настаиваю, хотя от этого на душе у меня не очень уютно. Снова в голову лезут слова мамы о моей жёнушке. Выбрал, мол, принцессу, и теперь до конца жизни буду на неё молиться. Маме было бы спокойней, найди я себе жену попроще. Я и сам прекрасно понимаю, что попал под колдовство своей любимой Виктории. Хочу увидеть её очень и очень сильно. Но опять же, это совсем не мешает мне регулярно посещать тюремный лазарет, жадно и страстно ласкать упругое тело Татьяны Николаевны в отведённые мне на это минуты. И нисколько не угнетает то, что всё происходит быстро, чётко, по-деловому. Не может меня остановить коммерческая подоплека этого дела, которая так откровенно витает над нашими любовными встречами.
Заключение перешло в форму необременительного, но очень скучного существования. В этом есть плюс: теперь совершенно понятно, что самая большая ценность для нормального человека – это свобода. Мою рану лично прооперировал, вернее, фигурно заштопал самый лучший косметолог города, в этих же тюремных стенах. И обошлось мне это, вместе с накладками в виде администрации СИЗО, почти в две с половиной тысячи долларов. Деньги выплатила Вика, не спрашивая ни о чём и не торгуясь. Вот и главное правило отсидки: есть деньги – намного меньше проблем. Почему бы так не посидеть?! Ещё был телефонный разговор с Георгом, ничего ценного. Так – пустой трёп. Он за границей и возвращаться пока не думает. Наше дело у многих торчит занозой в глазу. Он, кстати, очень огорчён, что я в тюрьме, и что меня там чуть не покалечили, опять же рад, что всё обошлось. А что ещё можно сказать в подобном случае? Он через Аспиранта держит это дело на контроле, подобное с нашими людьми впредь не должно повториться. Можно подумать, нас будут спрашивать, арестовать кого, или нет. В общем, наше правило, наш принцип работает и будет работать: своих никогда не бросим. Вот от этих слов на душе становится тепло и спокойно.