– Если тебе не трудно, не называй меня так. Мне это неприятно.
– Как скажешь. Это, кстати, твоё слабое место.
– Не важно.
Кафе встретило нас европейской чистотой. В небольшом зале на пятнадцать столиков всё прямо сверкало. Солидную неброскю роскошь в виде столов из натурального дерева, льняных скатертей и салфеток, хрусталя на столе подтвердили и цены в меню. Заведение явно не для широких масс. Понятно, почему облюбовала это местечко моя спутница. В такой обстановке ты чувствуешь себя человеком. Кстати, мы уже давно с Викой не выбирались в такие вот увеселительные заведения. Надо исправить это упущение, ведь скоро опять расставаться.
Моя спутница заказала себе салат из свежих овощей и кусочек телятины. А я бутылку французского коньяка и малосольную чавычу.
– Не много спиртного?
– Я всегда заказываю бутылку и обязательно запечатанную. Не доверяю общепиту, я в коньяках не разбираюсь. Что останется, заберу с собой, не парюсь по этому поводу. А ты вино или коньяк?
– Водку не признаешь?
– Да нет, я совсем не против водки. Но так как ресторан французский, то и надо придерживаться французского стиля.
Час прошёл в молчании. Занимались едой, выпили по рюмке. Я тоже заказал себе телятину под белым соусом. Вещь, конечно, восхитительная, такую дома, наверное, не приготовишь. Да и кому готовить-то? Вика у меня человек, далекий от кухни. Приплёл её кулинарные таланты для красного словца. Молчание становилось тягостным, и чтобы разрядить обстановку, налил ещё по рюмке. Женщина больше пить не стала. Коньяк согрел душу. После третьей рюмки настроение, как обычно, стало праздничным, и ни о чем не хочется говорить. Надо домой, к Вике, которая будет ругать меня за то, что опять выпил без повода. Хотя, откуда она знает мои поводы, даже приблизительно не догадывается. Машина стоит в трёх кварталах отсюда, как теперь я выберусь из центра, набитого гаишниками?
– Так на чём мы остановились?
Женщине хочется расставить все точки. Смотри ты, что-то тревожит бедняжку, не всё так безоблачно в ментовской душе.
– Я не помню. Да и стоит ли прошлое ворошить? Выбрался живым и ладно. В следующий раз наука будет. Впереди спокойная и честная жизнь, – я не удержался от сарказма.
– Ну, честная не знаю, все вы так говорите. А вот спокойного проживания я тебе не гарантирую.
– Значит, я все-таки виноват перед вами, мадам? И моё присутствие на этом свете вас просто раздражает?
– Передо мной нет. Мне лично наплевать на тебя и на твои делишки. А вот Владику совсем не всё равно. Для него это дело принципа. Он жалеет, что у него тогда не было доступа к психотропным препаратам.
– А сегодня, как я понимаю, есть. Не так ли?
– Совершенно верно. И в связи с этим всё должно повториться в самое ближайшее время.
– Да, озадачила ты меня. Можно поинтересоваться, с чего это ты мне карты своего начальства раскрыла?
– А просто так, из женской мести. Потому что не воспринимаешь меня как женщину. Вот теперь и у тебя покой пропадёт, и у Владика проблема появится. Ведь кто предупреждён, тот вооружен.
Фразу о не восприятии её, как женщины, я пропустил мимо ушей, но другая сразу отпечаталась в мозгу. Постарался уйти от этой скользкой темы, которая оказалась моим слабым звеном.
– Говорим, говорим, а я только сейчас въехал, – делаю глаза максимально наивными. —Ты теперь не в милиции служишь, а в серьёзном и крутом ведомстве, для которого я просто ничто. И тот изящный молодой человек, твой непосредственный начальник. Ты к нему не очень хорошо относишься из-за его ориентации? Да?
– Не важно.
– Понятно. Куда наша бедная страна катится, если и среди ваших такие попадаются.
– Это твои грязные домыслы. Да, мне не нравится, когда мужчина, работающий рядом, не обращает внимания на меня как на женщину. Но это совсем не говорит о его ориентации. Может быть, я не в его вкусе, а может быть, он просто импотент и не хочет в этом признаться.
– Понятно, закрыли тему. Но ты объясни, зачем меня-то прессовать? Всё в прошлом. Я винтик, от которого уже ничего не зависит.
– Какой ты непонятливый.
– Реваншист твой Владик? Или всем доказать хочет, что он крутой? Каких только уёбков на свете не бывает.
Женщина засмеялась.
– А я думала, что ты совсем не умеешь материться.
– От такой жизни научишься. Кстати, матерятся обычно те, кто в себе не уверен. Хочет казаться окружающим крутым и сильным. А мне, мастеру спорта по боксу, это зачем.