Рейс продолжается, и я почти не вспоминаю свою далекую жёнушку. Что за характер у меня? Почему не могу быть верен одной? Почему, когда прикасаюсь к другой, забываю обо всём, фактически перестаю себя контролировать. Не в полном, конечно, смысле этого слова, но настолько, что любимая жена перестаёт быть для меня единственной. Возможно, это всё по молодости, и с возрастом пройдёт? Может быть, не надо надолго отрываться от Вики, хотя последний случай с Зоей этого не подтверждает.
Груз для России переадресовали на Тайвань, где мы полностью выгрузились. Заход в базовый порт отменили. Мы снова снялись под погрузку на Новую Зеландию и Австралию. Придется Георгу ждать свою посылку еще месяца два, а то и три. Рейс продолжается, но я от этого не страдаю. Каждый день жду с нетерпением вечера, чтобы уединиться от всего света с моей женщиной и, слава Богу, она не против. Мне кажется, Галина с радостью отгораживается от судовой жизни, с её пересудами-сплетнями, косыми взглядами, с явным и скрытым недовольством. Я по-прежнему обособлен от основной части экипажа, так и не нашёл ни с кем общего языка. Для них я чужой, блатной, и совсем скоро, как только судно зайдёт в родной порт, капитан меня спишет. Эти слухи доходят до меня постоянно. Да ещё моя связь с единственной женщиной на борту – для многих кровоточащая рана. Завидуют и злобствуют, ведь один из всех находится, можно сказать, в привилегированном положении. Всё это когда-то выстрелит скандалом если не в рейсе, то на берегу. Минимум, что мне грозит – это донос моей жене, что я изменял ей в рейсе, и мужа Галины не забудут прицепом. Это только в песнях хорошо поётся о морской дружбе, в торговом флоте всё как раз наоборот: стучат, сплетничают и готовы нагадить в любой момент. Кому-то чуть больше начислили и непонятно, почему, кто-то напился, а ему простили, кто-то ещё что-то и тому подобное. Вот так и катится рейс, как в коммунальной квартире, где все вынужденно терпят друг друга до поры до времени. А мне самому интересно, что женщина скажет мужу о своей открытой любовной связи. Хочу набраться опыта, ведь мне тоже, вероятно, грозит такой же скользкий момент.
– Слушай, Галь, а если муж твой узнает о нашей связи? Что ты ему скажешь? Ты же его любишь, бросать не собираешься. Прости, но я ничего не понимаю: любишь и изменяешь.
– Ты тоже любишь жену и тоже изменяешь.
– Я мужчина и не виноват, что оторван от дома, от жены, от её близости. Я иду в море не для удовольствия, а для заработка, ради семьи, ради неё. Это весомый аргумент. Думаю, простят.
– Во-первых, я никогда не буду оправдываться. Он меня сюда послал, знал, наверное, что такое вполне возможно. Он – мужчина, решил и сделал. Вот только я ему не раба. Я, может быть, сама хочу, чтобы он меня бросил, да решиться не могу. Знаешь, я, как любая женщина, очень хочу, чтобы меня любили, вот как ты. Я же вижу, как тебе со мной хорошо. Значит, и у тебя какие-то проблемы в семейной жизни. Ты что-то от своей жены недополучаешь, если с такой радостью и так быстро оказался в постели с чужой женщиной. Ты не сможешь бросить свою жену и, вполне возможно, вздохнешь с облегчением, когда она это сделает сама, так что не грузись будущим, а живи настоящим. Вернёмся домой, там всё и решим, а пока пользуемся тем, что у нас с тобой есть. Знаешь, что самое страшное? Вот ты никогда не пошлёшь жену на заработки, а мой муженёк будет совсем не против, если я и японца к себе подпущу в награду за хороший автомобиль. Был у нас уже такой момент, когда мы на пассажирском судне туристами за машиной ходили. Я его тогда чуть не убила. И после этого буду еще перед ним оправдываться?
Мне приятно, лёжа на узкой судовой койке, прижавшись спиной к холодной переборке, чтобы женщине было как можно комфортней, вслушиваться в её тихий голос. Приятно водить рукой по её телу, нежно и осторожно касаясь самых интимных мест, совсем не встречая сопротивления. Мои пальцы, лаская и поглаживая её тело, снова заставят Галину плотнее прижаться ко мне. Её губы найдут мои, горячие руки обнимут меня, и я мгновенно вспыхну желанием. Нам снова будет так хорошо, что не надо никаких слов, а когда всё закончится, я спрошу не её, а скорее, судьбу: