– И почему не ты моя жена? За тебя мне жизни не жалко.
– Ты просто бабник, этим всё и сказано. Ты и жене такие слова говоришь, когда всё от неё получаешь.
Но счастливо смеется, и снова целует горячо и жадно. Мне так хорошо, я так запутался и, кажется, люблю эту женщину.
Рейс проходил в общем-то неплохо. Спокойный переход до Новой Зеландии. После погрузки в двух небольших портах снялись на Австралию и именно в порт Мельбурн, где планируется полная загрузка в течение пяти суток. Я заранее договорился со старпомом, что в первый день стоянки у меня выходной, а если учесть, что мы пришвартовались в шесть утра в воскресенье, то мне повезло вдвойне. Порт не работает, погрузки нет, в связи с этим большая часть экипажа уже в десять утра была на берегу, и мне со сходом на берег никто преград не чинил. Смущало одно: спутниковый телефон не брал номера Георга.
Я показал таксисту визитку с адресом, тот согласно кивнул и написал сумму проезда —триста сорок австралийских долларов. Многовато, в прошлый раз вроде было дешевле, но ничего не поделаешь, ехать надо. Надо бы мне раньше позвонить, а не ждать звонка босса. Только теперь понимаю, что мы не созванивались больше месяца. В воскресный день дороги Австралии совсем не загружены, так что минут за двадцать мы выскочили за город и ещё через двадцать по прямой, как стрела, дороге вдоль океана домчались до места. Всё так же, вот только дома нет. Всё что от него осталось, это обгорелые развалины, затянутые зелёной нейлоновой сеткой. Зелёные лужайки вокруг дома распаханы колесами тяжелых пожарных машин. Чёрная земля не успела покрыться травой, значит, это случилось совсем недавно. Всё выглядит, как после бомбежки, и понятно, что трагедия тут разыгралась не шуточная. Я в ступоре, не могу ничего осознать. Надо срочно найти Георга, это сейчас главное. А как это сделать, не представляю. Остаётся одно: набирать и набирать номер его телефона. Шофёр такси, пожилой и довольно грузноватый австралиец, тоже озабочен. Но, в отличие от меня, он знает, что делать. Приглашает жестом в машину, и мы мчимся ещё минут двадцать по этой же дороге в сторону от города. Наконец, въезжаем в небольшой городок с четырьмя официальными зданиями в центре: костел, ратуша с национальным флагом, банк и большой супермаркет. Наш путь в ратушу. Все переговоры берёт на себя водитель. Я ничего не могу понять, да и не пытаюсь. Только сейчас до меня стало доходить, что неспроста молчит телефон босса.
Воскресенье, все отдыхают, городская управа закрыта. Шофёр куда-то названивает, и через полчаса появляются трое пожилых мужчин, каждый на своей машине. Понятно, почему Георг в последнюю встречу был таким расстроенным, вот почему телефон молчал почти месяц. Я не хочу в это верить. Один из подъехавших говорит по-русски. Он-то мне всё и объяснил в деталях:
– Ваш друг был связан с преступным миром, с наркоторговлей. У них, видимо, произошла ссора. Мафия убила вашего друга и сожгла дом. Это произошло месяц назад. Тут был настоящий бой. Трое ганстеров погибли от пуль вашего друга, и ещё четверо сгорели в доме. Ваш друг похоронен на местном кладбище. Можете съездить, здесь недалеко. Смотритель покажет могилу.
Всё понятно, самое страшное свершилось. И почему австралиец постоянно повторяет, ваш друг, ваш друг? Да, он мой друг. И мне надо навестить последний приют Георга. Только теперь я понял, что потерял именно друга, а не босса. На глазах появились слёзы, я заскрипел зубами, начал кусать губы, чтобы не разрыдаться. Как так, ведь мы встречались совсем недавно, а сегодня его уже нет. И какими мелкими показались теперь все наши непонятки. Это свалилось на меня неожиданно, просто оглушило. Надо выпить. Без водки голова просто кругом идёт, я не могу толком соображать. Таксист всё понял, остановился у небольшого винного магазина. Я взял бутылку «Столичной», и мы поехали дальше. Кладбище и вправду оказалось недалеко. Таксист забрал двести американских долларов, я понял, скинул цену, видя моё горе. В кармане осталось столько же. Хватило бы назад вернуться. У главного входа припарковано несколько машин, но людей не видно. Смотритель, моложавый мужчина в чёрном костюме несмотря на жару, по визитке быстро находит в журнале нужную фамилию. По телефону вызывает рабочего, тот появляется через десять минут. Ещё через пять он показал на окраине кладбища небольшой бетонный столбик с фамилией Георга на английском. Вот, значит, где ты нашёл свой последний приют, мой бывший босс. За что тебя так сурово наказала судьба, когда все самое опасное казалось уже позади? Отдал десять долларов провожатому, и тот поспешно удалился, пробормотав что-то вроде благодарности. Я встал на колени, отпил большой глоток прямо из горлышка и столько же вылил на могилу. Вот и выпили мы с тобой в последний раз, Георг. Водка ударила в голову, размягчила душу, я заплакал навзрыд. Так, наверное, я не плакал и в детстве. Слёзы подкатывали частенько, но чтобы рыдать, такого у меня не было. Не могу ни о чём думать. Полная апатия и пустота. Время остановилось. Никуда не хочется идти, не хочется шевелиться. Ещё глоток водки и столько же на могилу. Прости брат, это всё что я могу для тебя сделать. После третьего большого глотка вроде полегчало. Остатки водки вылил на могилу. Поднялся с колен, вытер слёзы и пошёл прочь, не оглядываясь. Выйдя за ворота кладбища, я не заметил, как меня сфотографировал шофёр такси. На этом же такси вернулся в город, всего за сто американских долларов. Я совсем не предполагал, какую суету принесет мой приезд в мэрию маленького городка. Русскоговорящий австралиец тут же позвонил и сообщил, что интересующий их человек появился. Позвонил по этому же номеру и смотритель кладбища. Все выполнили свой гражданский долг, внесли свой вклад в борьбу с наркомафией.