Иду в каюту начальника, язык не поворачивается назвать его капитаном, а тем более командиром. Переступил комингс, не здороваясь, объявляю ему своё решение. Если моя машина не будет загружена, я остаюсь на берегу. Буду добираться до дома на попутном судне. И не надо потом говорить, что я об этом не предупреждал. Думаю, что самое ценное моё качество – умение владеть собой, за малым, конечно, исключением. И вот сейчас я совершенно спокоен, не даю чувству ненависти выплеснуться наружу. Ненависть – это эмоция, которая почти всегда приносит вред, а у меня простая жизненная ситуация, в которой обязательно будут победитель и побеждённый. Так вот, моя задача простая – стать победителем. У меня даже не возникает мысли о поражении, а это уже победа и, вполне может быть, самая главная. Я запрограммирован на успех.
Из-за этих ста тонн мы простояли до завтрашнего обеда. Нервы, конечно, не на пределе, но натянуты конкретно. Все отходные мероприятия начались в два дня. Моя красавица «Королл» одиноко стоит на причале, и я уже два раза садился за руль, прогревал двигатель. Он работает бесшумно, и это ложится бальзамом на душу. Я полюбил эту машину и не собираюсь продавать её в ближайшие три года. Капитан молчит, и я не лезу к нему ни с просьбами, ни с угрозами. Просить такого – себя не уважать. А напряжение растёт, на второй план ушли Галина, скорый приход домой и всё, что с ним связано. Эта проблема занозой торчит в голове, пытаюсь отвлечься. Вчерашний вечер мы провели с Галиной на берегу. Гуляли по магазинам, в уютном небольшом ресторанчике ужинали до позднего вечера. Ещё я сделал одно дело, вот только не знаю, стоило ли. Из городского автомата позвонил Димону, сообщил, что со всеми делами разделался, и к концу недели буду дома. Парень обрадовался, сказал, что и у него для меня есть сюрприз. Всё при встрече.
– У меня проблема небольшая. Капитан достал конкретно, прессует весь рейс. А сейчас мою машину не хочет на борт брать. Короче, сука конченая.
– Что надо сделать конкретно?
– У тебя телефон не засвеченный?
– В полном порядке. Я всё сделал, как ты сказал. Оформлен на чужой паспорт, на постороннего человека, кстати, девушку.
– Отлично. Надо наказать этого кадра, но не очень сильно. Сжечь его машину. Кинуть пакет с бензином на крышу и все дела.
– Какая марка тачки, цвет?
«Ниссан Лаурель Медалист» чёрного цвета. Он один такой на борту. Самый крутой, из всех тут выделяется.
– Понял, встретим.
Вот так-то, господин капитан. Не надо на себя лишнее брать, не надо уподобляться склочной базарной бабе. Это пока предупреждение, не все коту масленица.
Отход запланирован на пятнадцать, от капитана ни слуху, ни духу, а уже третий час. Вдруг что-то изменилось в японских правилах, и мне точно придётся остаться на чужом берегу? Надо начинать действовать, чтобы этот момент не застал меня врасплох. Собрал сумку с самым необходимым и перенёс её в машину. Паспорт моряка и японский пропуск не сдавал и сдавать не собираюсь. Третий помощник уже с утра дёргается, ему надо готовить документы на отход. Один только мой паспорт и пропуск задерживают всё дело. Я ему объясняю, что остаюсь на берегу, и сам предъявлю этот документ японским властям. Кстати, по нему можно находиться в этой префектуре ещё семь суток. Говорю, что капитан в курсе, я его об этом предупредил за сутки. И это теперь не моя проблема. Мне надо думать, как из Японии выбираться, да ещё с машиной. Трюма закрыты, стрелы по-походному, судно готово к отшвартовке.
Я переоделся в чистое и спустился на причал. Дело, кажется, закрутилось серьезно. Агент у капитана, решается мой вопрос. Лёгкий холодок на душе, что и говорить, немного не по себе, ведь попер против системы. Без пятнадцати три на причал спустился старпом и сказал, что сейчас поднимут стрелы четвёртого трюма и загрузят мою машину. Всё просто отлично! Непонятно, зачем надо было устраивать весь этот цирк. В четвертом часу моя «Королка» коснулась колесами палубы, и я отдал пропуск третьему помощнику, а тот передал его агенту, терпеливо ожидавшему окончания конфликта. Через двадцать минут мы отошли от причала, я чувствую себя крутым и сильным. Знаю, чем займусь на берегу, и уверен на все сто, что с этим справлюсь. В глаза мне никто не смотрит.