Брат капитана – милицейский подполковник на довольно высокой должности, так как оформление машин организовали прямо на борту судна, минуя таможенный склад. Правда, и заплатили по коммерческим ценам, но дело стоило того. Замена мне пришла в первый же день, и я остался на ночь на судне, чтобы сдать дела. Да и надо было хоть немного забыть Галину, прежде чем прикоснуться к жене. Я волнуюсь, берег мне не в радость, не нахожу себе места. Хочу домой и боюсь, страшно смотреть в глаза любимой. А в том, что она любимая, я совсем не сомневаюсь. Увидел родной город и думаю только о ней.
Можно было и не проводить ночь на борту. Дела сданы, сменщик категорически отказался обмыть приём-сдачу. Помнит, как беспардонно его подвинули. Я на его месте поступил бы, наверное, так же. Он уходит в десять вечера домой, а я уйду завтра в восемь утра. Вспоминаю горячую встречу Галины с мужем, от которого я старался держаться подальше, чтобы не отсвечивать лишний раз. Хотя мужика, холёного блондина ростом не меньше метра девяносто, ничего не волновало, кроме машины. Его глаза горели от счастья и восхищения, когда он крутился рядом с люксовым внедорожником. Жена интересовала его во вторую очередь и, кажется, намного меньше. Но если быть справедливым, то законная супруга совсем не выглядела угнетённой, была довольно спокойной и даже весёлой. Чужая жена, а моё сердце щемит, я элементарно ревную. Как много загадок в этой жизни, не стоит мучиться их разгадкой, чтобы в конце концов не получить полный нокаут. Надо забыть всё, что было, и начать жить с чистого листа. Постараться, как минимум, не покидать свою любимую, чтобы больше не оказаться в таком положении, в каком я сейчас.
Я позвонил Вике, сказал что списываюсь, сдаю дела и буду дома только утром. Услышал в её голосе такое огорчение, от которого моя душа запела, а на глаза навернулись слезы. Она ждала меня… Я что-то лепетал ей о любви, о том, что никогда больше мы не расстанемся, что с морями покончено навсегда, и что-то ещё в том же духе. Единственное разумное, что я ей предложил, это приехать ко мне на судно.
– На такси до проходной. А там я тебя встречу и на руках отнесу к себе в каюту. На борту практически никого, только вахта из тех, кто списывается. Не представляешь, как я тебя хочу увидеть. Умираю от нетерпения.
Кажется всё так просто, но моя жёнушка отказывается, мол, ничего страшного, подождём до завтра, дольше ждали. Тем более, что я списываюсь и не собираюсь больше покидать ни жену, ни дом.
А вот утром уехать домой сразу не удалось, на борту после восьми разыгралась такая буря, что я просто почувствовал себя узником СИЗО. Понаехало столько ментов, что просто в глазах рябило от формы. Меня допросили три раза и приказали судно не покидать, ещё не закончились следственные мероприятия. Я не мог добиться от них, что, в конце концов, случилось. Было похоже, что кого-то грохнули. А может быть, капитана? Наконец, узнал от сменщика, который оказался в курсе дела и подтвердил, что я по его просьбе остался на ночь на судне. Так обычно всегда делается. Тот, кто списывается, даёт отгулять тому, кто пришёл работать. Обычная специфика морской работы. Это его заявление сняло с меня подозрение, и мне разрешили ехать домой. Хотя, по большому счету, такая милицейская активность совсем не соответствовала содеянному. Оказывается, у капитана прямо у подъезда сгорела машина. Он подъехал к дому, поднялся в квартиру, выглянул в окно и тут же выскочил обратно: его красавец «Лаурель» горел. Уже было темно, поздний вечер, на улице никого, в результате, никаких свидетелей. А активность ментов – это вес и авторитет братца. Пустые хлопоты, скорее всего, спишут пожар на неисправную электропроводку. Обычная практика. Висяк никому не нужен. Я думаю, это не последний сюрприз берега. Следующий звоночек брякнет через пару деньков и будет посерьезней. Хотя, какое мне дело до всего этого? Я еду домой и волнуюсь так, как будто впереди свидание, на котором мне много обещано. Сердце колотится, руки дрожат, просто кошмар какой-то. И непонятно, с чего это, ведь у Вики впереди рабочий день, и появится она на проходной Дома Радио только после четырёх. Сил нет сидеть дома в ожидании любимой. Иду в город, которого мне всегда не хватает, о котором я всегда помню. Слоняюсь по улицам, по магазинам, очень долго обедаю в ресторане, но сидеть в ресторане без выпивки – занятие не менее утомительное, чем свободное время в рейсе, в каюте. Время тянется невыносимо долго. В квартиру идти не хочется, видимо, устал от закрытого пространства, так что я снова на холодной улице, снова бреду, не зная куда. Никому из друзей не звоню, сегодня мой первый день на берегу, сегодня всё посвящается моей ненаглядной жене, моей Вике. И когда в мыслях произношу эти высокие слова, на душе немного скребёт, так не хочется вспоминать недавнее прошлое, будни моего плавания. Почему у меня всё не так, как у всех? Сейчас я уверен: люблю только одну, которая в разлуке не остаётся для меня единственной и ненаглядной. Почему я так легко соблазняюсь другими? И в душе немного завидую тем, которые и не помышляют ни о каких любовных интрижках. Чтобы найти этому хоть какое-то объяснение и успокоиться, решаю, что это всё от бокса. Видимо, выбили из меня все хорошие чувства, оставив только неуправляемые инстинкты. Я ведь шагаю по жизни и преуспеваю не в науке, не в какой-то более-менее умственной деятельности, а в махровом криминале. Напропускал тяжёлых ударов по голове, вот что-то и сдвинулось в мозгах. Хочу быть правильным, а не получается. Эти идиотские размышления, как ни странно, успокаивают. С нетерпением жду встречу с Викой, но уже не колочусь от страха.