Из постели мы встали за пятнадцать минут до прихода хозяйки. В этой квартире мы больше не появимся. Вика так решила, прокомментировав свое решение с женской резкостью. Мол, завидует подруга. Была бы у неё хоть малейшая возможность отбить чужого парня, не отстала бы с приглашениями.
– А тебе она случайно не понравилась? – спросила Вика и посмотрела лукаво.
Я в ответ целую свою женщину, мне никто и никогда больше не нужен, кроме неё. Вот так и пропадает наш брат, становясь податливой глиной в умелых женских руках.
В понедельник я появляюсь в отделении всего на пять минут. Никому ничего не докладывая, крутнулся на глазах начальства, и, не получив никаких распоряжений, со спокойной совестью удаляюсь. Повторный опрос жильцов продолжается, и думаю, где-то на недельку я его растяну.
Костя меня не подгоняет, кажется вполне доволен результатами, которые я ему сбрасываю ежедневно по электронной почте. Доволен, видимо, и скоростью работы. Его, наверное, тоже никто не напрягает. А я чувствую себя не очень уютно, результата как не было, так и нет. Все говорят одно и то же: девушка переехала недавно, подолгу отсутствовала, ни с кем не дружила. Быстро наш народ выучился, чем меньше знаешь, чем меньше болтаешь – спокойней живёшь. Никто не хочет отвечать за «базар», и никакие уговоры не собьют, не заставят отклониться от этого правила. Видимо, для большинства что милиция, что бандиты – одного поля ягодки: и те, и эти, при случае, церемониться не будут.
Я продолжаю собирать информацию, а мой фээсбэшный начальник её анализирует. Но вот ещё пара-тройка дней, и опрашивать будет некого, и анализировать нечего. Ничего нового как не было, так и нет.
А ещё через день повезло невероятно. И, как ни странно, в дальнем от места происшествия подъезде, в трёхкомнатной квартире №53 на третьем этаже. Пьяненькая женщина лет сорока оказалась настоящим кладом информации. В прошлый раз я на неё не попал. Она уезжала к родственникам в деревню на свадьбу, и там задержалась на целый месяц (тогда я с её мужем разговаривал). Так вот, эта красавица, а она и впрямь неплохо выглядит, знает в этом доме всё и про всех. А когда я сходил за бутылкой, и женщина благополучно приняла на грудь грамм триста, то я просто устал слушать. Говорила она, не останавливаясь три часа, рассказывала бы и дальше, но водка закончилась. Да и язык милой дамы стал заплетаться, её сильно потянуло на сон. В моих ушах стоял звон, я так и не смог повернуть разговор в нужное мне русло. Её главными персонажами были собутыльники и собутыльницы, и все не из этого дома. Количество названных людей впечатляло, как и размах пития в России. Завтра с утра сделаю очередную попытку. Предупреждаю об этом собеседницу и она, конечно, совсем не против, времени много, она не работает и полностью свободна.
Как штык, ровно в девять, я опять звоню в дверь квартиры 53. Женщина открывает, и как ни странно, на её лице совсем не присутствуют следы похмелья. Видно недюжинное здоровье заложено в этом человеке. Мужа и сына она отправила на работу и успела навести в квартире полный порядок, теперь ждёт не дождётся моих свободных ушей. Да ещё надеется на бутылку водки, если она, конечно, вспомнит такое, что конкретно поможет товарищу милиционеру. Чтобы больше не выслушивать пустую информацию, начинаю задавать конкретные вопросы, не давая собеседнице съехать в сторону.
– Итак, что вы знаете про убитую девушку?
– Все! – и снова начинается пустопорожнее словоблудие.
– Вы её лично знали? Общались вот так, накоротке? А может, выпивали?
– Нет, не выпивала, врать не буду. У нас все на виду, все друг про друга всё знают.
– У нее любовники были?
– Море! Всех и не упомнишь.
– А конкретно. Хоть одного вспомните.
– Я их только на лица знаю. Они все залётные, долго у этой лярвы не задерживались.
– Почему лярвы?
– А разве нормальная баба будет так часто мужиков менять? Вот у меня один муж. И всегда один был. И никаких любовников я не имею.