– А чем он конкретно в строительном бизнесе занимается?
– У него своя строительная фирма. Одна из крупнейших. И еще кое-что по мелочевке, это так он сам говорит и смеется.
– Круто. А чем ему такой зять как я не глянулся?
– Ты мент. А он в свое время отсидел, и немало, семь лет.
– Так я уже ушел из конторы.
– Я тоже так думала, обрадовалась даже. А он сказал, что мент всегда остается ментом, как бы он ни перекрашивался.
– Все понятно, значит, враги на всю жизнь.
– Скорее да, чем нет. У него грузинские корни: сказал – сделал.
– На грузина он совсем не похож.
– У него отец грузин, мать русская. Он с ними не жил. У него на родине своя семья. Но помогал исправно, при первой возможности встречался. И как я из разговоров поняла, его папочка с криминалом крепко связан.
– А твоя мама? Я смотрю, она особой радости не высказала при моем появлении.
– Она отца любит. Он для нее единственный и самый любимый. Как он скажет, так и будет. Сошелся бы ты с отцом, и мама улыбнулась бы. Отец тоже маму любит. Она для него все.
– Как и ты для меня.
– Рада слышать. Наверное, гордишься, что из-за тебя девушка из семьи ушла?
– Как раз нет. Я сторонник тихого семейного счастья. Разве нам было бы плохо, останься мы с твоими родителями в хороших отношениях? Но как говорится, что сделано, то сделано, и будем исходить из этого. Что у нас на первом плане?
– Я, конечно, все понимаю, у нас трудности. И все буду делать, как надо. Но я хотела бы жить отдельно. Это возможно?
– Я тоже этого хочу. Найду работу, и снимем квартиру. Надо потерпеть недельку-другую.
– Потерпим, какой разговор. Еще одно испытание нашей любви, хоть и не очень серьезное. Послушай, Коля, а ты мог бы больше в милицию не устраиваться?
– Почему такой негатив к органам? Рассчитываешь, что со временем твой папа подобреет? Может, это мое призвание. Я же нашел убийцу Марины. Справедливость восторжествовала.
– Не знаю. Мне ни милиционеры не нравятся, ни бандиты.
– В милицию я точно не пойду, да и не возьмут меня. Слишком громко хлопнул дверью. Может, в частное сыскное агентство, и то вряд ли. Буду искать что-то более-менее денежное.
– Я ничего тебе не советую, ты мужчина, ты сам все решишь. Но я очень сильно расстроюсь, если ты сделаешь что-то плохое.
– В смысле в тюрьму сяду, как твой папа?
– И это не надо исключать. Я насмотрелась на мамины слезы, когда папы не было. Я совсем малышкой была, и то переживала.
– Клянусь, сделаю все, чтобы тебя не огорчать.
Я целую любимую и снова ее хочу, но не настаиваю. Нам обоим так не нравится скрип дверей, и завтра с утра Вике в университет.
Неделя пролетела незаметно. Утром отвожу жену на учебу, после обеда забираю. Мчимся домой, где до шести нам никто не мешает, ни родители, ни скрипучие двери. Они, кстати, уже не скрипят. Я смазал все петли, на что отец только улыбается. Работы хватает, но как я и предполагал, все более-менее оплачивается там, где все на грани фола и довольно мутновато. Можно в спортивную школу вторым тренером, можно в охрану. Но и там, и там зарплата мизерная. И тогда я выбираю совсем другое направление, связанное с риском, который компенсируется оплатой: становлюсь смотрящим за автобусами в компании «Регион», самой крутой фирмы из подобных. Хозяина я не знаю, говорят, что кто-то из администрации города. Для меня главное, что это не криминал с его не вполне адекватной реакцией на возникающие проблемы.
В моей новой работе суеты предостаточно, вполне возможны и реальные проблемы. Автобусные перевозки развиваются и становятся весьма лакомым кусочком бизнеса, на который многие зубки точат. Я контролирую сорок метров парковки в центре и четырнадцать автобусов. Отмечаю время ухода и прихода машин, не даю им застояться. Правда, водители сами заинтересованы в большем количестве рейсов, у них зарплата в процентах от выручки. Все проблемы пока сводятся к конфликтам между пассажирами и водителями, которые я гашу, пресекаю, разруливаю. Главная моя задача, чтобы чужой автобус не вторгся на эти сорок метров. В общем, суеты хватает, но за это и платят соответственно. Хватает на съем однокомнатной квартиры, приличное питание, на мои и Викины карманные расходы. Рабочий день начинается в шесть утра и заканчивается в девять вечера. Выходной один, в воскресенье, когда пассажиров раза в четыре меньше. Все вроде отлажено, все вошло в нормальный рабочий ритм. Через годик Вика закончит университет, а я постараюсь найти работу поприличней. Но эти мысли и планы, скорее, для самоуспокоения. Работы практически нет, а за то, что есть, платят копейки. Идей много, но они тоже практически неосуществимы, нужны деньги для раскрутки. Можно один-два своих автобуса втиснуть на новые маршруты. Много работы для рефок, для грузовика с краном. Моя зарплата, высокая по местным меркам, уходит вся на прожитие. Так что скопить на тот же грузовик совсем не реально. А брать в долг не могу, не мой принцип. Да если честно, то и не у кого. Так что пока не высовываюсь, кормлюсь с того, что есть.