Крутой молчит. Все понятно, и все предсказуемо. И совсем ни при чем тут справедливость и честность. С обеих сторон сила, и немалая. И если никто не отступит, начнется резня, которая только на руку ментам. Забуксует бизнес, а это финансовые потери. Так что никаких прилюдных разборок не будет. Сегодня мы разойдемся тихо и мирно. А дальше, как судьба распорядится.
– Решение такое. Разборка уже случилась, бойцы помахались, на этом все и закончено. К тебе лично, Гриб, не начинай бучу, похеришь бизнес, ответишь по-тяжелому. Никакими заслугами не отмажешься. Все, разбежались.
Бычара сверкнул глазами в мою сторону и удалился, явно недовольный финалом. Мы тоже вернулись в склад. Я узнаю потом, что сказал Георг законнику. И уважение останется у меня к этому человеку на всю жизнь. Он просто предупредил, что не сдаст своего бойца, пусть даже война вспыхнет во всем городе. И уголовник внял твердому слову, не пошел на поводу у собрата. Сделал все, как надо.
Я не знал, как и большинство, что с этого дня Гриба будут отслеживать по приказу Георга в течение полугода. Пока, наконец, тот не отыграет свой прощальный аккорд. Правда, совсем не по нашей воле. Доведет его до беды приобретенная в лагерях вспыльчивость, и он получит кием по голове от такого же крутяка-отморозка. Шанса остаться на этом свете у него реально не было, Георг готовил конкретную нейтрализацию, следуя неписанному правилу: в этой среде ничего не забывается. Я пока перехожу в распоряжение Димыча, помогаю ему в подготовке спортивных кадров, а там видно будет.
Проскочили новогодние праздники. Вика выходит на диплом, к лету защитится, и, если ничего не помешает, через годик родит мне сына. А пока я днями торчу в спортзале, учу других, учусь сам, можно сказать шлифую свое боевое мастерство. А в начале февраля заехавший в спортзал Савел предложил поработать с ним, на его личной рефке, в сторону Китая. Большого желания не было, общение с уголовниками меня не привлекало. Видно, свой след оставила моя первая профессия. Как ни крути, я в душе против любого преступления. Да и не оставляло меня стойкое предчувствие грядущих неприятностей, свяжись я с уголовным авторитетом. Но опять же, хроническая нехватка денег подталкивает к обратному. Пока толкаюсь в спортзале, мне не идет ничего, ни копейки. Сама по себе работа интересная, две ходки в Китай в течение месяца. Оттуда везем мясо и разный ширпотреб, который не боится холода. Моя задача – рулить и держать машину в идеальном состоянии. Зарплату мой новый босс обещает приличную, но в цифрах она пока не озвучена. Все зависит от прибыльности рейса. Не знаю почему, но при встрече с Георгом я рассказал о предложении Савела. Тот удивился, сказал, что ничего не знает. Он меня на другую работу планировал. Но если есть желание, то трудись. Добавил, что это ему не очень нравится, и посоветовал быть предельно осторожным. Я из сказанного ничего не понял, но совет запал мне в память.
Пятого февраля я отправился в свой первый рейс, который показал, что в этой работе нет ничего интересного. Двое суток в пути, с томительным ожиданием на границе. Потом столько же, а то и больше, стоянки в Китае. Я не могу отлучиться от машины ни на минутку. Ем в ближайшей забегаловке, когда подменит Савел. Сплю в кабине, за спинками сидений раскладывается в общем-то совсем неплохая кровать. Правда, первый рейс ворочаюсь на голом дерматине, одетый. Босс не предупредил меня о тонкостях путешествия. Его я не вижу, за исключением одной подмены в день на жратву. И когда он, наконец, появляется на утро третьих суток неопохмеленный, опухший, мы едем на склад под загрузку. И уже через три часа трогаемся в обратную дорогу. За семь дней этого вояжа я получил семьсот долларов. Деньги, что и говорить, для меня громадные. Когда Савел отдавал мне их, то, наверное, ждал благодарности. Все повторял, что платит по-царски. Я не возражал, но и не задыхался от восторга. Суеты в этой работе тоже немало.
У меня получилось четыре рейса, больше не выдержал. И совсем не потому, что неделю не раздеваешься, ешь всухомятку, ни на минуту не отходишь от машины и занимаешься ею все свободное от рейса время. А в ней постоянно что-то ломается, хотя с виду рефка довольно свежая. И за четыре рейса машина меня не подвела, видно, чувствуя хорошее отношение к себе. Дело в другом: относился Савел ко мне, как к шестерке, чем и заставил меня отказаться от дальнейшего сотрудничества. Не знаю, может быть, я и не прав, но не должно быть проблемы с подменой человека на пару часов два раза в день, чтобы он мог не спеша поесть. Получалось, что Савел специально прессовал меня, чтобы я отрабатывал большие деньги. И мне неприятно, когда при любой возможности говорят, какие бабки огромные я просто так получаю. Этот мой шаг был одобрен Георгом. Я прямо почувствовал, что босс ждет от Савела какой-то гадости. И вот, в конце марта, возвращаясь из очередного рейса, когда уже пересекли границу, я объявил работодателю: