– Беги, открывай своим. Заждались твои друзья-товарищи.
Через минуту в квартире было полно народу. Геныча увели, за ним последовал один из адвокатов. Снесли в машину и невменяемого Ерша, что-то бурчавшего во сне. Он счастливо улыбался. Наверное, в этот момент ему снился хороший сон. К неудовольствию силовиков, понаехала целая свора журналистов. Ничего не спрашивали, а только и делали, что фотоаппаратами щёлкали. Ключи от сейфа найти не смогли, вызвали специалистов. Те, промучившись часа два, наконец, вскрыли сейф. Изъяли черную кожаную папку, в которой под целлулоидом весело сверкали разноцветные камешки. Сверкать-то сверкали, но совсем не искрились. Даже неспециалисту стало понятно, что никакими бриллиантами тут и не пахнет. Всю эту мишуру наковыряли, наверное, из дешёвых серег и колец. Контора получила очень болезненный удар, хотя и не на уровне нокаута. Переиграли их конкретно. Такие вещи не забываются и не прощаются, тем более, что крупные денежки мимо носа проплыли и, кажется, навсегда. Вся эта бодяга продолжалась до двух ночи, а потом все разъехались, опечатав дверь квартиры. В этот момент круизный теплоход был уже далеко в море. Удивительно, но никого из чекистов не насторожило, что в простой квартире, снятой для разовой акции, находится мощный и дорогой стальной сейф. Сам по себе неподъёмный, он ещё почему-то наглухо вмурован в стену. И никто, конечно, не подумал, что задняя стенка сейфа съёмная, и её легко можно открыть, правда, из соседней квартиры.
Майор Кононенко лично в захвате квартиры участия не принимал, а зря. Он единственный из всех, кто мог все проанализировать и сделать выводы на месте. Тогда, может, и секрет сейфа раскрылся бы, и меры были бы приняты адекватные. Погоня пошла бы по всем направлениям, по горячим следам. А так фокус с сейфом раскроется только через неделю, когда железный ящик попробуют вынести из квартиры и когда будет понятно, что дело полностью провалено. Передача, если таковая и была, то произошла где-то в другом месте. А их элементарно навели на пустышку. Три балбеса из местных, один в звании капитана и два старлея, бездарно потеряли из виду главного фигуранта. Утверждают, что он вошёл в свой дом и не выходил. Они двое суток торчат у этого самого дома, и никому ни слова, ни полслова. Как можно работать с такими спецами? На все разносы только и слышишь в ответ: «Как платите, так и работаем!» В общем, у всех, начиная со старших и заканчивая младшими, сугубо личные интересы, которые к службе никакого отношения не имеют и пересекаются с ней только в тех случаях, когда впереди маячит финансовый интерес. Вот из-за таких и его карьера подошла, видимо, к концу. Он упустил большие деньги, на которые начальство имело виды. А коли так, то и выводы будут однозначные. Но самое обидное, что провели его, профессионала. Сто раз повторял: не стоит слишком надеяться на агента. Почему не взяли Босса и Аспиранта в тройное кольцо наблюдения? Всё дорого для них. Надо было плюнуть и своих ребят задействовать, а не надеяться на местных лохов. Он-то уверен, что алмазы были, и передача произошла. А за ним, майором Кононенко, потянется теперь слава неудачника, которому стоящее дело нельзя поручить. И никому не объяснишь, что над тобой еще с десяток пузанов, которые и хоронят все перспективные наработки. Плевать на всё, ему остаётся только ждать разбора полётов. Как ни крути, а дело сделано и благодаря ему всё в полной жопе. Он был назначен старшим в этой операции, дело доверили ему и только ему, а значит, и спрос с него, а все отмазки – только для простаков и начальства. Интересно, выкинут его из системы или нет? Или создадут такие условия, что сам с радостью уйдешь? Без работы, конечно, не останется, предложений много. Но куда зовут, того душа не приемлет. Привык быть государевым человеком. Ладно, что будет, то и будет.
Полтора дня до порта Инчхон, пригорода Сеула, мы провели на борту пассажирского судна в тягостном ожидании неприятностей. Я, правда, понемногу расслаблялся коньяком, а вот Георг был трезв, как стеклышко. Мы на борту в одной связке, случись непредвиденное, никто из нас в стороне не останется. На берегу дело другое, каждый путешествует сам по себе и крайний тот, у кого найдут товар. А так как я прохожу в роли посылки, то весь спрос с меня. Оно по большому счету и правильно, находясь на свободе, босс сможет гораздо больше сделать и для меня, в том числе. На сегодня, несмотря на всю непредсказуемость нашего дела и понимание того, что ничего ещё не закончилось, у меня на душе спокойно и радостно. Более того, я горжусь собой, что всё прошло по плану, лично мной придуманному. Чекисты вряд ли быстро прокачают ситуацию. Плохо, что мы на борту, на закрытом пространстве, и товар при нас. Теперь надо успеть добраться до места и скинуть брюлики, главную улику. Кроме нас двоих, никто не знает, где мы, куда направляемся и где вынырнем. Элемент везения нам крайне необходим, ведь запросто могут перевернуть базу данных и вычислить, что мы на борту этого теплохода. Вся надежда на удачу. Через двое суток мы уже затеряемся на просторах Европы. Не знаю почему, но у меня твёрдое чувство победы. Всё правильно, если точно рассчитать и неукоснительно придерживаться плана, то успех гарантирован. Пока взяли квартиру, мы уже выиграли часов восемь. Ночью никто ничего не предпримет, будут соображать, что к чему, уповая на русскую пословицу: утро вечера мудренее. День уйдет на раскрутку Геныча и Ерша. Но при наличии крутых адвокатов применить к ним силовое воздействие не так-то просто. Да они толком ничего и не знают. Вот и ещё день пролетит для чекистов впустую, а мы как раз вылетим в Германию. Пробьют, конечно, на всякий случай кассы вокзалов и аэропорта в поисках Георга. Но чтобы догадаться про круиз – это вряд ли. Скорее всего, перекроют автотрассы, ведь все знают, что мы готовили два джипа для дальнего пробега в западном направлении. Осталась ночь, завтра утром приход, а там берег и возможность маневра. На борту мы в мышеловке – это самое слабое место моего плана.