Он указывает на плодовые деревья.
– Собираем фрукты. Аккуратно, не ломая ветвей. Нам нужно расположить к себе местных «хозяев», – он кивает в сторону капуцинов, которые все еще наблюдали за нами. – Потом спускаемся к пещере, забираем наши вещи и переносим их сюда. Мы строим здесь укрытие. А потом… – его голос становится тише, но от этого не менее весомым, – потом мы начинаем готовиться к охоте. Мы знаем, что он приходит по ночам. Значит, нужно встретить его правильно.
В его словах не было безумия. Была страшная, железная логика солдата, готовящегося к осаде. И видя его решимость, чувствуя холодную воду источника на губах и понимая, что у нас теперь есть шанс, я впервые не просто следую за ним из страха. Я начинаю верить в его план. Безумный, отчаянный, но единственно возможный в этом безумном, отчаянном месте.
Глава 8.
Переход назад дался тяжелее – подъём на плато с грузом воды и фруктов отнял последние силы, но никто не жаловался. В воздухе висело что-то новое, почти осязаемое: надежда, замешанная на тревоге.
Следы на песке смывались солёной водой, заглатывающей песчинки с лёгким шипением. Мне нравится, как нагретая за день вода лижет мои щиколотки теперь вечером. Я перешагиваю через какую-то ракушку и, держа половинку кокоса, поднимаю глаза.
На небольшом камне капитан в очередной раз смотрит в телефон, лёгкий ветер колышет его светлые волосы. Заряда оставалось мало и даже перейдя на энергосберегающий режим его хватит, наверное, дня на два, пользуясь им не часто. Большой палец мужчины проводит по надколотому сбоку экрану, и я слышу его вздох, чуть тяжёлый и уставший.
– Капитан... – Говорю я тихо, подходя ближе. – Вы не поели вечером, может хоть выпьете?
Мои руки протягивают ему половинку зелёного кокоса. Внутри на белой мякоти, неровно расколотой камнем, плещется жидкость чуть мутноватого цвета.
Дилан поднимает голову от телефона. В сумерках его лицо кажется высеченным из того же чёрного камня, что и валуны у источника – усталым, но не сломленным. Синие глаза скользнули по мне, по протянутому кокосу, и на мгновение в них мелькнуло что-то... Удивление, смешанное с чем-то, похожим на смущение. Словно он забыл, что о нём вообще можно заботиться.
Он не сразу берёт кокос. Сначала убирает телефон в карман куртки – жест, говоривший о том, что разговор окончен, сигнала нет и не будет. Потом его пальцы, покрытые мелкими царапинами от веток и камней, смыкаются на гладкой скорлупе.
– Спасибо, – говорит он просто, но в этом слове было больше веса, чем во всех его приказах за сегодняшний день.
Он не стал пить сразу. Вертел половинку в руках, глядя на мутноватую жидкость, словно видел в ней не просто кокосовое молоко, а что-то большее. Вода жизни, добытая на этом проклятом острове, где каждая тень хранила угрозу.
– Ты ела? – спрашивает он вдруг, поднимая взгляд. Вопрос прозвучал не как команда, скорее как забота, и от этого неожиданно кольнуло в груди.
– Да, – киваю я, присаживаясь на соседний камень, поменьше. – Боб разделил фрукты. Всем поровну.
Дилан хмыкает, наконец поднося кокос к губам. Он пьёт медленно, сосредоточенно, словно это самый важный глоток в его жизни. Я смотрю на его профиль – резкая линия челюсти, светлая борода, отросшая за эти дни, непослушная прядь волос, упавшая на лоб.
– Ты не должна была это приносить, – бросает он, отрываясь от кокоса и вытирая губы тыльной стороной ладони. – Могла оставить себе.
– Вы капитан, – пожала я плечами, пытаясь скрыть неловкость. – Капитан должен быть в форме.
Он смотрит на меня долгим, изучающим взглядом. В сумерках его глаза казались почти чёрными, но в них всё ещё тлеет тот холодный огонь, который я уже начала узнавать.
– Капитан без корабля, – усмехается он горько. – Просто мужик с навязчивой идеей и ножом в кармане.
– У вас есть команда, – возражаю я тихо, но твёрдо. – Лео, Боб, Гарри, Жан, Карлос. И я... Если можно. Капитан с командой тоже капитан.
Дилан долго молчит, глядя на меня. Волны накатывают на берег с тем же ритмичным шелестом, что и века назад, равнодушные к людским драмам. Где-то в темноте, за линией прибоя, чайки ловят свой последний на сегодня ужин, резво пикируя к полотну воды, вырывая клювом зазевавшихся рыб.
– Скажи, Вивиан, зачем ты сбежала из дома?
Вопрос капитана повисает в вечернем воздухе, смешиваясь с солёным запахом моря и тихим шипением прибоя. Я сжимаю пальцы, вцепившись в шероховатую поверхность камня, на котором сижу. Никто ещё не спрашивал меня об этом прямо. Лео, Боб, остальные – они принимают моё присутствие как данность, как ещё одну деталь кораблекрушения, вроде обломков или выброшенных на берег ящиков. Но Дилан смотрит на меня своим пронзительным взглядом, и от него, казалось, невозможно было спрятаться.