Это было самое длинное, что я слышу от него за всё время. И в этих словах столько боли, столько непрожитого горя, что у меня перехватывает горло. Я смотрю на него, на этого сильного, сломленного, безумного и прекрасного человека – и чувствовала, как что-то меняется внутри. Страх перед чудовищем остаётся, но к нему примешивается что-то новое. Не жалость – он бы её не принял. Восхищение? Возможно. И ещё что-то, чему я пока не могла подобрать названия.
– Вы не одиноки, капитан, – говорю я тихо, но твёрдо. – Мы все здесь. И мы не просто команда без корабля. Мы... мы семья теперь. Уродливая, собранная из обломков, но семья. И я... я не хочу, чтобы вы умирали.
Дилан смотрит на меня долгим, изучающим взглядом. А потом, впервые за всё время, он дарит улыбку. Настоящая, тёплая улыбка, от которой вокруг его глаз собираются лучики морщин.
– Спасибо, Вивиан, – говорит он просто. – За кокос. И за эти слова.
Он поднимается, отряхивает песок с брюк.
– Иди спать. Завтра будет тяжелый день. А я пока подежурю. Хочу посмотреть, придёт ли он сегодня.
Я киваю, поднимаюсь с камня. Уходя в пещеру, где уже слышалось мирное посапывание Лео и негромкий храп Гарри, я позволяю себе оглянуться. Дилан стоит на берегу, высокий и прямой, лицом к морю. Луна, выглянувшая из-за туч, посеребрила его волосы и плечи, превратив в статую – памятник всем, кто ищет правду там, где остальные видят только безумие.
Возможно этот человек уже стал моей головной болью.
Глава 9.
Когда первые лучи солнца раскрасили небо в оттенки розового и золотого, Дилан всё ещё сидел на камне, но теперь его голова была опущена, а плечи расслаблены – он задремал, прислонившись спиной к скале, сжимая в руке раскрытый нож. Забытье моряка, готового проснуться от малейшего звука.
Я первой заметила это – тонкую полоску чего-то блестящего на песке у самой воды. Она тянулась от линии прибоя к тому месту, где ночью сидел капитан, и обрывалась в паре метров от него. Словно невидимая граница, которую существо не решилось пересечь.
– Капитан, – позвала я тихо, боясь разбудить его резко.
Дилан открыл глаза мгновенно, без той мутной пелены, что бывает после глубокого сна. Его взгляд сразу метнулся к моему лицу, потом к тому месту, куда я смотрела. Он поднялся, подошел к полоске, опустился на корточки.
– Слизь, – констатировал он, не прикасаясь. – Та же, что и тогда, в Утёсе. Светится в темноте. Он был здесь. Смотрел. Но не подошёл.
– Почему? – спросила я, подходя ближе. Странное вещество на песке казалось безобидным при свете дня – просто сероватая, чуть перламутровая дорожка.
Дилан обводит взглядом наше убежище – пещеру, догорающие угли костра, разбросанные кокосовые скорлупки.
– Не знаю. Может, огонь. Может, камни. А может… – он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то странное, почти нежное, – может, он боится не только меня.
Я хотела спросить, что он имеет в виду, но в этот момент из пещеры показался заспанный Лео, а за ним остальные. Утро начиналось, и у нас была работа.
День выдался тяжёлым, но продуктивным. Мы совершили три ходки от пляжа к плато с источником, перетаскивая всё, что могло пригодиться: уцелевшие доски от «Конька», найденные на берегу пустые пластиковые бутылки, мотки верёвки, металлические обломки. Боб, обладавший недюжинной силой и спокойным характером, взял на себя организацию работ. Гарри и Жан рубили молодые деревья для каркаса будущего укрытия. Карлос, оказавшийся неплохим плотником, связывал их в прочные конструкции. Лео и я собирали сухой хворост и пальмовые листья для крыши.
Дилан почти всё время проводил на плато, изучая каждый камень, каждую расщелину. Он нашёл ещё несколько высеченных знаков – те же спирали с глазами, но также и новые символы: волны, перечёркнутые линией; фигуру человека с поднятыми руками; и один, особенно тревожный – изображение корабля, погружающегося в водоворот.
К вечеру у нас был готов каркас для трёх навесов, прислонённых к скальной стене за кольцом чёрных камней. Пальмовые листья, уложенные внахлёст, давали неплохую защиту от возможного дождя. В центре плато, у самого источника, мы сложили очаг из плоских камней. Место начинало обретать черты жилья.
– Если бы не всё это дерьмо с чудовищем, – замечает Гарри, отирая пот со лба, – я бы сказал, что это отличный курорт.
– Не каркай, – буркнул Жан, нервно оглядываясь на темнеющий лес.