Мы собрали с десяток ягод, складывая их в кокосовую половинку. Особо низко свисающие грозди стали маяком для привлечения насекомых: большие красные муравьи ровным рядом собирали маленькие кусочки, слаженно перенося их в сторону землистого холмика своего царства. Я осторожно их переступила, чтобы добраться до верхних ягод, когда услышала шорох – протянувшись откуда-то снизу, он быстро приближался, пока не сорвался на громкое рычание. Перепрыгнув через несколько кустов, за нашими спинами появился пятнистый ягуар. Звук его дыхания – низкий, вибрирующий рык, от которого воздух, казалось, загустел – парализовал меня на месте. Я замерла, сжимая в руках кокосовую половинку с ягодами, и смотрела в янтарные глаза хищника, сверкающие из-за листвы. Ягуар был огромен, его мускулистое тело перекатывалось под пятнистой шкурой с каждой секундой, пока он оценивал нас. Оценивал, стоим ли мы того, чтобы тратить энергию. Или мы просто двуногие, слишком громкие и странные, чтобы быть добычей.
– Лео, – выдохнула я едва слышно, одними губами. – Не двигайся.
Юнга стоял как вкопанный, его лицо побледнело до цвета рыбьего брюха. Палка, которой он раздвигал лианы, выпала из ослабевших пальцев. Звук ее падения – тихий, приглушенный мхом – показался громом в этой внезапно застывшей реальности.
Ягуар сделал шаг вперед. Его лапы ступали беззвучно, огромные подушечки поглощали любой шорох. Я видела, как движутся мышцы под шкурой, как подрагивают усы, как ноздри раздуваются, втягивая наши запахи. Он был прекрасен. Он был смертью.
– Лео, – снова прошептала я, чувствуя, как адреналин заставляет сердце биться где-то в горле. – Когда я скажу «беги», ты бежишь к лагерю. Не оглядывайся. Беги так быстро, как только можешь.
– А ты? – в его голосе звенел ужас.
Я не ответила. Потому что ответа не было. Кокосовая половинка в моих руках весила как свинец, ягоды казались насмешкой – мы пошли за едой, а нашли смерть.
Ягуар присел на задние лапы. Это движение было таким знакомым, таким животным – я видела его уличных кошек, когда они готовились к прыжку на мышь. Только этот «кот» весил центнер, и его когти могли вспороть человека от горла до паха одним ударом.
– БЕГИ! – закричала я, швыряя кокосовую половинку в морду ягуара.
Ягоды брызнули фиолетовым соком, на секунду ослепив хищника. Лео рванул назад, ломая кусты, не разбирая дороги. А я... я осталась стоять, глядя, как ягуар трясет головой, разбрызгивая ягодное пюре, как его глаза снова фокусируются на мне, как мышцы напрягаются для прыжка.
«Вот и все», – пронеслось в голове. – «Башмак останется сиротой. Дилан... капитан...»
Я даже не успела додумать эту мысль.
Из-за деревьев вылетело что-то тяжелое, темное, с ревом, от которого задрожала листва. Дилан врезался в ягуара плечом за секунду до того, как тот прыгнул. Они покатились по земле – человек и зверь, сплетенные в клубок рычания, криков и отчаянной борьбы. В руке капитана блеснул нож – тот самый складной, который он всегда носил с собой.
– ВИВИАН, НАЗАД! – прохрипел он, уворачиваясь от когтистой лапы и вонзая лезвие в бок хищника.
Ягуар взвыл, отскочил, припадая на заднюю лапу. Кровь закапала на листья, яркая, алая, неестественно яркая в зеленом сумраке леса. Но зверь не убежал. Он прижал уши, оскалил клыки и готовился к новому прыжку. А Дилан стоял между мной и ним, сжимая окровавленный нож, тяжело дыша, и в его глазах горела та самая холодная ярость, с которой он смотрел на следы кракена.
– Уходи, – прошипел он ягуару. – Уходи, пока я тебя не прикончил.
На долю секунды мне показалось, что зверь понимает слова. Его янтарные глаза встретились с синими глазами капитана, и в этом взгляде читалось что-то древнее, что-то, что было задолго до людей и ягуаров – признание равного противника. А потом он развернулся и, прихрамывая, исчез в зарослях так же бесшумно, как появился.
Тишина рухнула на лес, оглушительная после рева битвы. Дилан пошатнулся, кажется он повредил ногу при этой драке, но явных пятен крови или перелома на первый взгляд не было. Он подошёл ближе ко мне и наклонился, здоровым коленом уткнувшись в траву.
– Дилан, – выдохнула я, и в голосе звенели слёзы запоздалого страха. – Дилан, вы...
Он посмотрел на меня. Глаза, только что горевшие яростью, теперь были просто синими, усталыми. И в них плескалось что-то, отчего сердце остановилось, а потом забилось в два раза быстрее.