– Жива, – выдохнул он. – Хорошо.
Его рука коснулась моей щеки, большим пальцем что-то стирая с кожи. Я вновь почувствовала тепло на скулах, как утром и тихо сглотнула.
– Разве я не говорил, что покидать лагерь нельзя? – В голос капитана вернулась строгость. Он ругал меня, как ругают учеников, и это вызвало у меня сначала неловкость.
– Говорили...
Глава 13.
– Говорили, – повторил Дилан, и в его голосе строгость начала таять, сменяясь чем-то другим. Он все еще стоял на колене передо мной, тяжело дыша, и его пальцы всё ещё касались моей щеки. – Говорил. А вы с Лео решили, что правила писаны не для вас?
– Я... мы просто хотели помочь. Лео сказал, что видел ягоды, похожие на виноград. Мы думали, это будет полезно для всех.
Дилан закрыл глаза на секунду, и я увидела, как напряжены мышцы его шеи, как вздымается грудь от учащенного дыхания. Когда он снова открыл глаза, в них уже не было гнева. Только усталость и что-то очень похожее на страх.
– Вивиан, – сказал он тихо, и это имя в его устах прозвучало почти как молитва. – Ты понимаешь, что могло случиться? Если бы я не услышал крик Лео, если бы не побежал сразу...
– Но вы услышали. И прибежали.
Я сама не заметила, как моя рука легла поверх его, всё ещё лежащей на моей щеке. Его пальцы были горячими, чуть дрожащими – от адреналина, от борьбы, от всего сразу.
– Я всегда буду прибегать, – сказал он, и в этих простых словах было столько обещания, что у меня перехватило дыхание. – Но, пожалуйста, не заставляй меня проверять это слишком часто. Моё сердце может не выдержать.
Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой – слишком много всего накопилось за эти минуты. И тогда, не думая, не рассуждая, повинуясь только тому странному теплу, что разливалось в груди, я подалась вперед и поцеловала его.
Это был короткий, почти невесомый поцелуй – просто касание губ, просто жест благодарности и чего-то большего, чему я пока боялась дать имя. Но когда я отстранилась, в синих глазах Дилана плескалось такое изумление, словно я ударила его. Или спасла. Или сделала что-то, чего он не ждал уже много лет.
– Вивиан... – выдохнул он.
– Вы истекаете кровью? – спросила я деловито, пытаясь скрыть смущение и вернуть контроль над ситуацией. – Дайте посмотрю.
– Я... нет, кажется, это его кровь. Ягуара. Я только ногу... – он запнулся, всё ещё глядя на меня так, словно видел впервые. – Вивиан.
– Что?
– Замолчи на секунду.
И прежде чем я успела ответить, он сам поцеловал меня. По-настоящему. Его губы – солёные, с привкусом диких трав – накрыли мои, и мир вокруг перестал существовать. Исчез лес с его опасностями, исчез раненый ягуар, исчез страх и одиночество. Остались только его руки, обхватившие мое лицо, и его губы, и бешеный стук двух сердец, слившийся в один.
Где-то далеко, сквозь туман нахлынувших чувств, пробился крик Лео:
– Капитан! Вивиан! Вы живы?! Я привел подмогу!
Мы оторвались друг от друга, тяжело дыша. Дилан смотрел на меня, и в его глазах сияло что-то новое – тепло, нежность и испуг одновременно.
– Мы поговорим об этом позже, – сказал он хрипло. – Когда...
– Когда не будем стоять на коленях в лесу после драки с ягуаром, – закончила я за него, и мы оба не сдержали нервных, полуистерических смешков.
В зарослях затрещали ветки – Лео, Боб и Гарри прорубались к нам с палками и копьями наперевес. Дилан поднялся, помог встать мне, и когда Лео выскочил на поляну, бледный и перепуганный, мы уже стояли рядом – просто капитан и безбилетница, пережившие очередное испытание.
– Ягуар ранен, ушел вглубь острова, – коротко доложил Дилан, возвращаясь в роль лидера. – Дня три не сунется, если вообще выживет. Вивиан, Лео в лагерь. Быстро. И без самодеятельности больше.
– Есть, капитан, – пискнул Лео, бросая на меня виноватый взгляд.
Я молчала, но когда мы шли обратно, сквозь заросли, прорубаемые Бобом и Гарри, моя рука случайно или неслучайно коснулась руки Дилана. И на секунду его пальцы сжали мои, быстро, почти незаметно для остальных.
***
– Может... Я просто схожу с ума? – Мой голос тонул в ночной дымке, обращенный конкретно никому. Единственным не спящим слушателем был Башмак, который наклонил голову, не понимая человеческих слов в полную меру.
Чувства к Дилану. Я думала об этом остаток дня, вечера и теперь начало ночи. У нас здесь было много стресса, кораблекрушение, ограниченные запасы еды и пресной воды. Возможно, моя психика нашла для себя единственный способ хоть как-то справиться с давлением – как липнет улитка к поверхности камня, так и я прилипла к тому, что считала в этой обстановке надёжным.