Я выгнулась навстречу его руке, когда пальцы скользнули под край белья. Тонкая ткань намокла, и Дилан тихо выдохнул, чувствуя это – доказательство моего желания, такое явное, такое честное.
– Какая же ты... – прошептал он, не заканчивая фразу, словно в языке не хватало слов для того, что он чувствовал.
Он стянул белье медленно, дразняще, глядя мне в глаза. Ночной воздух коснулся влажной кожи, и я вздрогнула – от холода, от предвкушения, от того, как его взгляд блуждал по моему телу, останавливаясь на самых интимных местах. Капитан погладил внутреннюю сторону моего бедра, медленно проводя пальцами выше, едва касаясь половых губ. В момент, когда терпение почти иссякло, мир перед моими глазами резко стал ниже, сделав прыжок – Дилан потянул меня за лодыжки, заставив поясницей упереться в его согнутые ноги и выставить зад прямо перед его лицом.
Мои щёки тут же густо покраснели, и я махнула ногами, как махает выпрыгнувшая на берег рыба хвостом, задев пятками его спину.
– Дилан, подожди, эта поза... А-ах! – Я резко закусила губу, чтобы не застонать громче. Внизу живота мелькнула тёплая искра, отскакивая мячиком прямо в сердце и копчик. Язык капитана лизнул меня там, он обхватил губами клитор, нежно посасывая его и выпуская.
Я задохнулась. Слова застряли где-то в горле, превратившись в бессвязный всхлип. Все мысли, все сомнения, все «а что если» – всё исчезло, растворилось в том ощущении, которое его язык дарил моему телу. Пальцы вцепились в мох, в землю, в корни деревьев – за что угодно, лишь бы не улететь, не рассыпаться на миллион осколков от этого невероятного, запретного, восхитительного чувства.
Дилан не останавливался. Его язык двигался медленно, изучающе, с той же тщательностью, с какой он исследовал остров, следы кракена, каждую новую опасность. Только сейчас он исследовал меня. И каждое его движение открывало новые грани удовольствия, о существовании которых я даже не подозревала.
– Дилан... – выдохнула я, и это прозвучало как мольба. О чём? Чтобы продолжал? Чтобы остановился? Я и сама не знала.
Он оторвался на секунду, и я почувствовала его дыхание на самой чувствительной коже – горячее, прерывистое.
– Ты невероятная, – сказал он хрипло. – Вкусная. Как самый сладкий фрукт на этом острове.
И прежде чем я успела ответить, он снова погрузился в меня – на этот глубже, настойчивее, и мир вокруг взорвался фейерверками.
Мои пальцы вцепились в его волосы, прижимая ближе, хотя ближе уже было некуда. Бедра двигались сами собой, в такт его языку, и я слышала собственные стоны – тихие, сдавленные, отчаянные. Хорошо, что лагерь достаточно далеко. Хорошо, что Лео спит. Хорошо, что ночь укрыла нас своей черной бархатной тканью.
Я чувствовала, как напряжение нарастает где-то внизу живота, как сжимаются мышцы, как дыхание перехватывает всё сильнее. Ещё немного – и я...
– Дилан, – выдохнула я почти беззвучно. – Я сейчас...
Он понял. Ускорил движения, добавил пальцы туда, куда язык не доставал, и этого оказалось достаточно. Оргазм накрыл меня волной – горячей, всепоглощающей, вышибающей дух. Я закусила собственную руку, чтобы не закричать, и тело выгнулось дугой, прижимаясь к его лицу еще сильнее.
Он ласкал меня сквозь волны, продлевая удовольствие, пока последние спазмы не стихли. А потом поднялся надо мной – растрепанный, с блестящими от влаги губами, с глазами, в которых горело такое пламя, что можно было обжечься.
Я смотрела на него снизу вверх, тяжело дыша, и думала: «Я никогда не видела ничего прекраснее».
Я лежала на мягком мху, глядя, как луна серебрит его волосы, как тяжело вздымается грудь, как в синих глазах плещется неутоленная страсть. Моё тело все еще дрожало от пережитого, но где-то глубоко внутри зарождалось новое желание – увидеть его таким же потерянным, таким же уязвимым, каким была я минуту назад.
Медленно, словно во сне, я приподнялась на локтях, а потом и вовсе села, меняя позу. Мои пальцы нашли его член, твёрдый, горячий, пульсирующий. Дилан замер, глядя, как моя рука сжимается вокруг него, как большой палец проводит по головке, собирая прозрачную каплю смазки.