– Вивиан... – выдохнул он, и в этом выдохе смешались предупреждение и мольба.
– Тш-ш-ш, – прошептала я, поднося палец к губам, пробуя его вкус – солёный и острый. – Теперь моя очередь.
Я толкнула его в грудь, заставляя опрокинуться на спину, и он подчинился, впервые, наверное, за много лет капитан Дилан Майки подчинялся кому-то. Он лежал на мху, раскинув руки, глядя на меня снизу вверх, и в его глазах читалось такое доверие, что у меня перехватило дыхание.
Я нависла над ним, опираясь на руки, глядя в его лицо. Медленно, очень медленно я опустилась, направляя его член внутрь себя. Ощущение наполненности было таким острым, таким правильным, что я зажмурилась на секунду, позволяя телу привыкнуть.
Дилан выдохнул сквозь зубы, его руки легли на мои бедра, не направляя, не требуя, просто касаясь, словно я была чем-то бесконечно ценным.
– Смотри на меня, – попросила я тихо.
Он открыл глаза – синие, бездонные, в которых отражалась луна и я сама, раскрасневшаяся, растрепанная, счастливая. Я начала двигаться – медленно, плавно, чувствуя каждое движение глубоко внутри. Его дыхание сбивалось, пальцы на моих бедрах сжимались сильнее, но он не торопил, позволяя мне задавать ритм.
– Вивиан, – выдохнул он, и это имя прозвучало как самая прекрасная молитва.
Я ускорилась, чувствуя, как нарастает внутри знакомое напряжение. Дилан приподнялся, обхватывая меня руками, прижимая к себе так, что его лицо оказалось у моей груди. Его губы коснулись моей кожи – благодарно, нежно, почти благоговейно. Одно его колено согнулось, упираясь в мох, чтобы лучше двигаться, я сжалась на нём и...
Наши губы встретились в поцелуе – влажном, глубоком, отчаянном. Мы двигались в унисон, словно танцевали танец, который знали всю жизнь, словно наши тела были созданы друг для друга задолго до того, как мы встретились на этом проклятом острове. Я чувствовала, как растет внутри него напряжение, как напрягаются мышцы, как сбивается дыхание.
– Вместе, – выдохнула я ему в губы. – Давай вместе.
Он кивнул, не в силах говорить, и ускорил движения. Ещё несколько толчков и мир взорвался. Я чувствовала, как он пульсирует внутри меня, как волны удовольствия накрывают нас одновременно, как мы тонем в этом ощущении, не в силах разделить, где кончается он и начинаюсь я.
Мы замерли, тяжело дыша, прижавшись друг к другу так тесно, что, казалось, наши сердца бьются в унисон. Дилан гладил мои волосы, заправляя за уши растрепавшиеся пряди, и смотрел на меня с такой нежностью, что хотелось плакать. Мы оба начинали сходить с ума на этом острове.
Глава 16.
Утро. Яркое золотое утро с чуть солёным запахом моря, указывающим на возможный дождь. Я перевернулась на другой бок, кончики пальцев слегка ударили по убежищу Башмака, заставив его громко крикнуть. Этот звук окончательно вырвал меня из сна, заставив сесть и осмотреться. Я снова была под своим навесом, не помня, как сюда добралась.
Вчерашняя ночь казалась сном. Ярким, горячим, невозможным сном, который не мог случиться на самом деле. Но тело помнило – каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждое слово, произнесённое шёпотом в темноте. И эта память отзывалась теплом где-то глубоко внутри, заставляя щёки гореть даже сейчас, при свете дня.
– Вивиан! – Лео просунул голову под полог навеса. Его лицо сияло обычным утренним энтузиазмом. – Ты проснулась? Отец сказал, что если мы быстро позавтракаем, то можно успеть собрать кокосов до того, как начнется прилив! И еще он нашел какие-то коренья, говорит, похоже на съедобные, но хочет, чтобы капитан посмотрел сначала.
– Капитан уже встал? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– Ага, он с рассвета на скале сидит, в море смотрит. – Лео пожал плечами. – Говорит, погода меняется, надо следить. Пойдем, а? Я голодный как волк!
Я кивнула, поднимаясь. Башмак требовательно пищал, и я наскоро размяла для него кусочек манго, оставленный с вечера. Птенец жадно набросился на еду, довольно щелкая клювом. «Хоть у тебя все просто», – подумала я с невольной улыбкой.
Лагерь встретил меня привычной суетой. Боб колдовал у костра с кокосовым молоком и какими-то корешками. Гарри чинил импровизированную сеть из лиан и веревок. Карлос точил ножи о камень. Жан сидел чуть поодаль, нервно оглядываясь на лес после вчерашнего происшествия с ягуаром.
Дилан стоял на скалистом выступе у края плато, спиной к лагерю. Высокий, прямой, недвижимый – статуя, высеченная из гранита и морской соли. Утреннее солнце золотило его светлые волосы, плечи, разрывы на рубашке, оставшиеся после вчерашней схватки. При взгляде на него сердце пропустило удар, а потом забилось чаще.