– Есть, капитан! – хором ответила команда и разбежалась выполнять поручения.
День пролетел в бешеном темпе. Мы с Лео таскали хворост, укладывая его в самом сухом углу под большим навесом. Башмак, оставленный в коробке, возмущенно пищал, требуя внимания, и мне приходилось то и дело подбегать к нему, совать размятые фрукты и успокаивающе гладить по редкому пуху.
Дилан метался между всеми, успевая везде – проверить крепления у Гарри, помочь Бобу с переборкой запасов, залезть на скалу с Карлосом, оценить риски обвала. Но каждый раз, проходя мимо меня, он находил секунду, чтобы коснуться – руки, плеча, волос. Мимолётно, почти незаметно, но эти касания грели сильнее любого костра.
К вечеру все вымотались до предела. Навесы были укреплены дополнительными ветками и лианами, вокруг каждого выкопаны канавки для отвода воды. Запас хвороста под навесом внушал уверенность, что топлива хватит на несколько дней. Боб законсервировал часть фруктов, зарыв их в прохладный песок у источника. Карлос подтвердил, что скала над навесами надежна – по крайней мере, при обычном дожде, не урагане.
– Хорошая работа, – сказал Дилан, когда мы собрались у костра на ужин. В его голосе звучала усталость, но и удовлетворение. – Если дождь будет просто дождем, мы справимся. Если нет... будем надеяться на лучшее и готовиться к худшему.
– Всегда с тобой, капитан, готовимся к худшему, – усмехнулся Гарри, потирая натруженные руки.
– Потому и живы пока, – парировал Дилан.
После ужина команда разбрелась по навесам – все валились с ног. Лео уснул, едва коснувшись головой импровизированной подушки из сухой травы. Боб храпел так, что, наверное, было слышно даже в море. Гарри и Жан перестали переругиваться и мирно сопели в своих углах. Карлос, как всегда, затих, словно его и не было.
Я сидела у костра, глядя на огонь. Башмак спал в коробке, изредка вздрагивая во сне и тихо попискивая. Рядом бесшумно опустился Дилан.
– Устала? – спросил он тихо.
– Есть немного, – призналась я. – Но хорошо. Приятно чувствовать, что делаешь что-то полезное.
Он кивнул, глядя на огонь. Пламя играло на его лице, высвечивая усталость и что-то ещё – глубокую, давнюю печаль, которая, кажется, никогда не уйдет до конца. Но рядом с ней теперь жило и другое – тепло, которого я не видела раньше.
– Вивиан. – Позвал он меня по имени. Удивительно, как легко ему удаётся зажигать в этих привычных слуху буквах нечто томительное, от чего я так и жду, когда он лишний раз произнесёт моё имя. – Пройдёшь со мной?
– Куда?..
Дилан улыбнулся и протянул мне руку.
– Не далеко, просто хочу тебе кое-что показать.
Его рука, протянутая в свете костра, казалась приглашением в другой мир – туда, где не было чудовищ, голода и страха. Только мы двое и ночь, полная обещаний. Я вложила свою ладонь в его, чувствуя, как сильные пальцы смыкаются вокруг моих, и позволила увести себя от костра, от спящей команды, от всего, что было «реальностью» последних дней.
Мы шли через лес, но теперь он не казался враждебным. Дилан знал здесь каждый поворот, каждую тропу – за эти дни он изучил окрестности так, словно прожил здесь годы. Его рука уверенно вела меня, раздвигая ветки, обходя корни, и я доверяла ему полностью, слепо, безоглядно.
Мы вышли на небольшую поляну, скрытую от посторонних глаз стеной густых кустов и нависающими ветвями деревьев. И я замерла, пораженная открывшимся зрелищем.
В центре поляны светились десятки огоньков. Маленькие, зеленовато-голубые, они мерцали в траве, словно рассыпанные звёзды, переливались на листьях кустов, танцевали в воздухе, привлеченные нашим дыханием. Отблески сияния падали на тёмные камни, как драгоценности на чёрный бархат.
– Светлячки, – выдохнула я, не веря своим глазам. – Их так много...
Когда-то давно, когда мама ещё не была настолько уставшей от тяжёлой работы женщиной, а я ходила в начальную школу, мы спускались от нашего двора вдоль пыльной улицы к старой качели. Вокруг неё в тёплую погоду всегда собирались облака светлячков, освещая широкую доску сидения. Я часто ловила их в банку сачком, который выпросила на следующий день после открытия такого места, и мне казалось, что в своих руках я умещала кусочек ночного неба.
– Это самое красивое, что я видела здесь, – прошептала я, боясь спугнуть это волшебство. Светлячки кружили в медленном танце, их зеленовато-голубое сияние отражалось в наших глазах, делая их похожими на драгоценные камни.