– Камнями кидай, если полезут, – посоветовал Гарри. – Они трусливые, хоть и наглые.
Лео подошёл ко мне, протягивая коробку с Башмаком.
– Я позабочусь о нем, – сказал он серьёзно, как взрослый. – Не волнуйся.
Я погладила птенца по редкому пуху. Он требовательно щёлкнул клювом, прося еды, и Лео поспешил унести его под навес, где уже был приготовлен размятый фрукт из последних запасов.
Дилан ждал у кромки леса, и я направилась к нему, чувствуя, как внутри все сжимается от предвкушения и страха. Лес встречал нас запахом влажной земли, прелых листьев и чего-то ещё – терпкого, почти мускусного, что я не могла опознать.
– Держись за мной, – тихо сказал Дилан, когда мы ступили под сень деревьев. – Смотри под ноги, не наступай на сухие ветки. И дыши тише.
Я кивнула, и мы двинулись вглубь.
Лес после дождя жил своей жизнью. Капли срывались с листьев, падая на землю с тихим шелестом. Где-то высоко в кронах перекликались птицы, шуршали мелкие зверьки. Дилан шёл уверенно, почти бесшумно – я даже не слышала его шагов, только чувствовала присутствие за спиной. Я старалась подражать, ставить ногу осторожно, переносить вес медленно, но всё равно то и дело раздавался предательский хруст под моими кроссовками.
Дилан не оборачивался, но я видела, как напрягаются его плечи при каждом моем неловком шаге. И чувствовала себя ужасно неуклюжей.
Мы прошли так с полчаса, углубляясь все дальше от лагеря. Дилан вёл меня по каким-то только ему ведомым приметам – примятой траве, сломанным веткам, царапинам на коре деревьев. Я пыталась запоминать путь, но скоро поняла, что заблудилась бы здесь через пять минут.
Внезапно Дилан замер, подняв руку в предупреждающем жесте. Я застыла, не дыша. Он медленно, очень медленно повернул голову, указывая взглядом куда-то влево, в просвет между деревьями.
Там, на небольшой поляне, поросшей сочной травой, паслась группа животных. Они напоминали оленей, но были меньше, с более короткими ногами и странными, загнутыми назад рогами. Шерсть их отливала медью в утреннем свете. Они щипали траву, изредка поднимая головы и прислушиваясь, дёргая ушами, настороженные, готовые сорваться с места при малейшей опасности.
Дилан медленно, бесконечно медленно, достал нож. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять – он не собирался бросаться на животных с голыми руками. Он оценивал расстояние, ветер, направление света, возможные пути отхода.
– Жди здесь, – прошептал он так тихо, что я едва расслышала. – И не двигайся.
Я кивнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Дилан начал обходить поляну, двигаясь совершенно бесшумно, сливаясь с тенями, становясь частью леса. Я смотрела, как он перемещается от дерева к дереву, и не верила глазам – человек его комплекции не мог двигаться так тихо. Но он мог. Потому что он был Дилан Майки, капитан, потерявший всё и научившийся выживать там, где другие умирали.
Животные не чувствовали опасности. Они паслись, мирно пережевывая траву, и я вдруг остро осознала, что сейчас решится судьба нашего лагеря. Если Дилан сможет добыть хотя бы одну тушку – у нас будет мясо. Настоящее мясо, которое даст силы, которое спасет нас от голода.
Дилан замер в десятке метров от ближайшего животного. Я видела, как он оценивает момент, как мышцы под мокрой рубашкой перекатываются в напряжении. И потом – бросок.
Это произошло так быстро, что я не успела даже моргнуть. Дилан вылетел из-за дерева, сокращая расстояние за секунды, и нож в его руке сверкнул на солнце. Животное дернулось, но было поздно – удар пришелся точно в шею, перерезая артерию. Оно рухнуло, даже не успев издать звука.
Остальные сорвались с места и исчезли в зарослях раньше, чем я поняла, что произошло. Дилан стоял над тушей, тяжело дыша, сжимая окровавленный нож.
– Вивиан, – позвал он негромко. – Иди сюда. Поможешь разделать.
Я подошла на ватных ногах, глядя на тушу. Животное было размером с небольшую собаку, с мягкой рыжеватой шерстью и закрытыми глазами. Оно выглядело почти безмятежным, словно спало. Но кровь, заливающая траву, говорила об обратном.
– Справишься? – Спросил Дилан, глядя на моё побледневшее лицо.
– Справлюсь, – сказала я твёрже, чем чувствовала. – Говори, что делать.
Он кивнул, и мы принялись за работу. Дилан ловко, привычными движениями, начал свежевать тушу, объясняя, что и зачем он делает. Я помогала, подавала, держала, отворачиваясь, когда становилось совсем невмоготу, но не позволяя себе слабости. Мы должны были выжить. И если для этого нужно было научиться разделывать добычу – я научусь.