Когда основная работа была сделана, Дилан завернул мясо в большие листья, перевязал лианами и уложил в импровизированный мешок из своей куртки.
– Хватит на несколько дней, если экономить, – сказал он, вытирая руки о траву. – И шкура пригодится. Боб сошьёт что-нибудь.
Я кивнула, чувствуя странную опустошенность и одновременно гордость. Мы сделали это. Мы добыли еду. Мы не умрём сегодня.
Дилан посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое. Он подошел ближе, коснулся моего лица – пальцы, всё ещё в засохшей крови, были удивительно нежными.
– Ты молодец, – сказал он тихо. – Держалась хорошо.
Я прижалась щекой к его ладони, закрывая глаза. В этом жесте было столько доверия, столько близости, что слова были не нужны.
– Пошли домой, – сказала я. – Нас ждут.
– Да, – улыбнулся он. – Пошли.
Глава 19.
Шаги тонули в мягкой земле, травинки ласкали лодыжки, оставляя на коже влажные полоски. Двигаться было немного затруднительно, но стоило показаться знакомым знакам на деревьях, оставленных капитаном с помощью ножа, как в сердце разлилось облегчение.
Впрочем, совсем недолгое. Моя ступня вошла во что-то особенно мягкое и стремительно провалилась вместе со всем корпусом вниз, крутя желудок и заставляя его по ощущениям перекатиться к горлу.
– Вивиан! – Дилан метнул руку ко мне, хватая за предплечье. Он тоже попал в неизвестную ловушку, и мы оба полетели вниз, где яркий свет солнца начинал тонуть в густом мраке, невидимыми лапами загребая нас как можно глубже.
Бах!
Спина Дилана гулко ударилась о мох и воду дна, вытягивая из его горла проклятие. Я шлёпнулась на него сверху, едва успев сместить вес, чтобы не давить.
– Чёрт! – выдохнула я, пытаясь отдышаться и одновременно оценить повреждения. Руки инстинктивно ощупывали Дилана – грудь, плечи, лицо. – Ты цел? Дилан?
Он закашлялся, выплёвывая попавшую в рот воду пополам с тиной. В темноте я почти не видела его лица, только слышала сбитое дыхание и чувствовала, как вздымается его грудь подо мной.
– Жива? – Спросил он хрипло, и в его голосе звучала та же тревога, что и у меня. Его руки уже шарили по моему телу, проверяя, нет ли переломов, крови, ран.
– Кажется, да... – Я попыталась подняться, но поскользнулась на мокром мху, которым было выстлано дно этой ямы, и снова плюхнулась на него. – Ох, прости!
Дилан издал сдавленный звук – то ли смешок, то ли стон. Его руки легли на мою талию, придерживая, не давая снова упасть или вскочить слишком резко.
– Тише, тише, – пробормотал он. – Не дёргайся. Дай оценить обстановку.
Мы замерли, прислушиваясь. Где-то наверху, далеко-далеко, виднелся клочок неба – ослепительно яркий после полумрака ямы. Свет падал вниз неровным столбом, освещая влажные стены, поросшие мхом и какими-то странными светящимися грибами. До верха было метров пять, не меньше. Стены казались почти отвесными, без видимых выступов или корней, за которые можно было бы уцепиться.
– Ловушка, – констатировал Дилан мрачно. – Не природная. Кто-то вырыл это. Давно, судя по мху.
Я перевела взгляд на стены, и сердце ухнуло вниз. Он был прав – слишком правильная форма, слишком ровные края. Кто-то охотился здесь. Или защищался.
– Мы выберемся? – Спросила я тихо, хотя ответ уже читала на его лице.
Дилан молчал, оценивая. Его глаза, привыкшие к темноте быстрее моих, уже обшаривали каждый сантиметр нашей тюрьмы.
– Сначала проверим, нет ли другого выхода, – сказал он наконец. – Иногда такие ямы соединяются с пещерами или норами. И нужно понять, насколько прочны стены.
Он осторожно переместился, помогая мне встать. Дно ямы было влажным, но не затопленным – просто слой воды в пару сантиметров, стекающей куда-то вглубь. Мох пружинил под ногами, скрывая, возможно, другие опасности.
– Держись за мной, – сказал Дилан, доставая нож. – И смотри под ноги.
Мы двинулись вдоль стены, ощупывая каждый камень, каждую трещину. Дилан шёл первым, проверяя путь, я – за ним, держась за его пояс, чтобы не потеряться в полумраке. Светящиеся грибы давали достаточно света, чтобы различать очертания, но не более.
Яма оказалась больше, чем казалась сверху. Метров десять в диаметре, неправильной формы, с углублениями и выступами. В одном месте стена была сложена из камней – явно рукотворная кладка, древняя, осыпающаяся.