– Смотри, – прошептал Дилан, останавливаясь.
Я выглянула из-за его плеча. В стене темнел проём – узкий, низкий, почти скрытый мхом и корнями. Оттуда тянуло холодом и сыростью, и ещё чем-то – странным, металлическим запахом, от которого по коже побежали мурашки.
– Туннель, – выдохнула я.
– Да. – Дилан помолчал, принюхиваясь и вслушиваясь. –Воздух движется. Значит, есть выход наружу. Или... ещё одна камера.
Он повернулся ко мне. В свете грибов его лицо казалось призрачным – синие глаза горели холодным огнем, скулы заострились, губы сжаты в тонкую линию.
– Вивиан, – сказал он тихо. – Мы можем подождать здесь. Кто-нибудь заметит, что нас долго нет, начнут искать. Но... – Он запнулся. – Боб и остальные не знают, куда мы пошли. Точно не знают. Лес большой. А мы уже далеко от лагеря.
– Сколько у нас времени? – Спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– Сутки. Может, двое. Потом начнут искать всерьез. Но без еды, без воды... – он покачал головой. – Я не хочу рисковать. Если есть шанс найти другой выход, нужно попробовать.
Я смотрела в тёмный провал туннеля. Оттуда веяло древностью, тайной и опасностью. Но и надеждой тоже – надеждой на то, что за этим ходом есть жизнь, свет, свобода.
– Идём, – сказала я, сжимая его руку. – Вместе.
Дилан посмотрел на меня долгим взглядом. В его глазах плескалась буря чувств – благодарность, страх, нежность, гордость. А потом он наклонился и поцеловал меня – быстро, крепко, отчаянно.
– Вместе, – повторил он, отстраняясь. – Держись за мной. И если что-то пойдет не так...
–Всё будет хорошо, – перебила я твёрдо. – Мы выберемся. Мы всегда выбираемся.
Он тепло усмехнулся и поправил прядь моих волос.
– Идём.
Мы шагнули в туннель. Свет грибов остался позади, и нас поглотила тьма. Только рука Дилана, сжимающая мою, и его дыхание рядом напоминали, что я не одна.
Туннель вился, уходил вниз, потом вверх, стены то сужались, так что приходилось протискиваться боком, то расширялись, образуя небольшие гроты. Воздух становился все холоднее, и металлический запах усиливался, смешиваясь с чем-то ещё – сладковатым, приторным, почти тошнотворным.
– Чувствуешь? – Спросил Дилан шёпотом.
– Да. Что это?
– Не знаю. Но похоже на... – Он запнулся. – На кровь. Старую. Очень старую. И еще что-то. Сера? Тухлые яйца?
Мы двинулись дальше. Туннель расширился, и вдруг стены расступились, открывая огромную пещеру. Мы замерли на пороге, пораженные открывшимся зрелищем.
Пещера была гигантской. Своды терялись где-то в темноте, но по краям, на стенах, росли те же светящиеся грибы – тысячи, десятки тысяч, заливающие пространство призрачным зеленоватым светом. В центре пещеры возвышалось нечто, похожее на алтарь – грубое каменное сооружение, покрытое странными символами. А вокруг, на полу...
Я зажала рот рукой, чтобы не закричать.
Кости. Десятки, сотни костей. Человеческих и не только. Черепа с пустыми глазницами смотрели на нас из полумрака, ребра торчали, как частокол, позвонки рассыпались по каменному полу, словно кто-то играл в жуткие бусы.
– Боги... – Выдохнул Дилан.
Капитан шагнул вперёд. Привыкшие к полумраку глаза рассмотрели на плотной ножке алтаря резкие линии узоров, рисующих людей с рыбьими головами, которые подносят нечто круглое и золотое существу с множеством щупальцев. Однако... Сам узор кракена здесь использовался как трон. Дилан нахмурился, но тут же напрягся, когда услышал перестук. Лёгкий звук, нарастающий буквально вокруг него – в глазницах скелетов с рыбьими головами вспыхивали бирюзовые огоньки, и они поднимались, треща костями.
«Майки... Дилан... Дилан Майки» – Кряхтел голос, он проникал прямо в уши капитана вместе с шипением чего-то у потолка, дёргая за нитки. В нём он смутно узнавал что-то знакомое, но понять не мог...
– Дилан! – Мой крик утонул, так и не добравшись до него.
Нас поглотил густой зелёный туман дурмана и армия скелетов.
Глава 20.
Солёный ветер широко облизывал его гнездо на голове, как бы Дилан не пытался пригладить блондинистые локоны, через пару секунд те всё равно вставали торчком в разные стороны. Мальчик выдохнул, так и не заметив лодки отца на тонкой полоске моря. Он был уже взрослым, целых 10 лет – Майки привык встречать день рождения с матерью, но продолжал с надеждой ожидать, что хоть раз отец вернётся вовремя.