Закрыв школьное окно из плотной лакированной древесины, Дилан вернулся за свою парту. На исписанной детскими глупостями столешнице, – рисунками героев мультфильмов, коротких ругательств и звёздочками, – валялся скомканный лист тетрадной бумаги. Любопытствуя, он раскрыл его. На клетчатом полотне, пахнущим чернилами, кривым почерком было выведено простое предложение:
«Дилан Майки, ты вонючка».
Он поморщился и осмотрел класс. У зелёной доски толпились девчонки, одна с длинными косичками и модными большими заколками в виде божьих коровок, которые рекламировали по телевизору почти всегда перед утренними мультиками; они играли в крестики-нолики, выводя мелом кресты и кружки. У низких шкафчиков мальчик с большими очками тайно уплетал ломоть капустного пирога, остальные сидели либо за повторением стихотворения перед уроком, либо играли на своих телефонах, продавливая резиновые кнопки устройств. Автор записки, впрочем, нашёлся довольно быстро и так рядом, что это почти вызывало возмущение.
Яркие зелёные глаза с острым разрезом устремились буквально через парту на него. Мальчик из семьи мэра, Эрик, всегда казавшийся странный из-за своей манеры спрашивать всё прямо.
– Дилан, – протянул он и тыкнул пальцем, – почему от тебя всегда пахнет рыбой?
Дилан замер, глядя на мальчика через парту. Вопрос повис в воздухе, и класс, кажется, затих на секунду – даже девчонки у доски перестали хихикать над своими крестиками-ноликами. Зелёные глаза мальчишки смотрели прямо, без тени насмешки – только любопытство, чистое и потому особенно обидное.
– Рыбой? – Переспросил Дилан, и его голос, ещё детский, но уже с той особенной хрипотцой, что достанется ему от отца, дрогнул.
– Ну да. – Мальчик наморщил нос для убедительности. – Как от причала. Моя мама говорит, что рыбаки воняют, и их дети тоже.
Кто-то хихикнул за спиной. Дилан сжал кулаки под партой, чувствуя, как к лицу приливает жар. Он знал, что от него пахнет морем. Знал, что его одежда пропитана солью и рыбой, как бы мама ни старалась отстирать. Знал, что другие дети чувствуют этот запах, но никто никогда не говорил об этом вслух.
– Мой отец рыбак, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Он кормит наш город. Без таких, как он, ты бы просто сдох с голоду.
Эрик не вспыхнул. Он с пренебрежением поднял бровь и этот жест показался удивительно взрослым.
– Сдох? – Переспросил Эрик, и его зелёные глаза сузились. – Моя мама говорит, что рыбаки только и делают, что пьют и бьют своих жён. Твой отец бьёт твою маму, Дилан?
Воздух в классе стал густым, как кисель. Дилан слышал, как стучит его сердце – гулко, сильно, где-то в ушах. Кулаки под партой сжались так, что ногти впились в ладони. Он хотел вскочить, ударить этого мальчишку с его чистой одеждой и аккуратной стрижкой, стереть с его лица это превосходство, которое ничего не стоило, потому что давалось просто так – по праву рождения в доме с водопроводом и отцом, который не пахнет рыбой.
Но вместо этого он услышал голос учительницы:
– Эрик Норман, выйди из класса.
Миссис Адель, старая женщина с седыми волосами, собранными в тугой пучок, стояла в дверях, и её глаза за очками в тонкой оправе метали молнии. Она слышала. Слышала всё.
– Но я просто...
– Выйди. Немедленно.
Эрик встал, бросив на Дилана взгляд, в котором смешались злость и удивление. Когда он проходил мимо парты Дилана, его нога словно случайно задела рюкзак, сваленный на полу. Рюкзак отлетел к стене, из него высыпались тетради, огрызок карандаша и... маленькая деревянная фигурка, вырезанная отцом. Кит с открытой пастью, совсем простой, но Дилан носил его с собой везде, как талисман.
Эрик посмотрел на фигурку, хмыкнул и вышел, не оборачиваясь.
Дилан сидел, не в силах пошевелиться. К горлу подкатывал ком, но он глотал его снова и снова. Он не будет плакать. Не здесь. Не перед этими.
Миссис Адель подошла к его парте, тяжело опираясь на трость – старый перелом давал о себе знать в любую погоду. Она медленно наклонилась и подняла фигурку, стряхнула с неё пыль и протянула Дилану.
– Твой отец делал?
Дилан кивнул, пряча глаза.
– Красиво, – сказала учительница просто. – У него талант.
Она выпрямилась и обвела взглядом класс. Девчонки у доски притихли, мальчик с пирогом замер с набитым ртом, даже те, кто играл в телефоны, подняли головы.
– Запомните, дети, – сказала миссис Адель громко, так, чтобы слышали все. – В этом городе каждый второй пахнет рыбой. Потому что этот город стоит на воде. Ваши отцы, деды, прадеды – все ловили рыбу, чтобы вы могли сидеть здесь. И если кто-то думает, что он лучше других, потому что его папа носит галстук и сидит в кабинете, – она сделала паузу, – тот пусть попробует прожить хотя бы день без рыбаков. Посмотрим, как быстро он приползёт к причалу с пустым животом.