В классе стало тихо. Даже мухи, кажется, перестали жужжать. Дилан смотрел на учительницу, и в груди разливалось странное тепло – не гордость, нет, что-то другое. Увидели настоящего.
– А теперь, – миссис Адель хлопнула в ладоши, – открываем учебники на странице сорок три. Сегодня мы говорим о морских течениях. И я хочу, чтобы Дилан Майки рассказал нам, как его отец определяет путь косяков по цвету воды. Садись, Дилан, не стой столбом.
Он сел, всё ещё сжимая в руке деревянного кита. Когда он поднял глаза, то встретился взглядом с девочкой с длинными косичками и заколками-божьими коровками. Она смотрела на него не с насмешкой, а с любопытством – настоящим, тёплым. И чуть заметно улыбнулась.
Дилан улыбнулся в ответ, впервые за этот день.
***
Звонок прозвенел неожиданно, хотя Дилан готов был поклясться, что прошло всего несколько минут. Он рассказывал об отце, о том, как тот читает море, как по цвету воды определяет, где пройдёт косяк, как птицы указывают путь к рыбе, и класс слушал – действительно слушал, не перебивая, не хихикая. Даже те, кто обычно рисовал на последних партах или переписывался записками, замерли, забыв о своих делах.
– Молодец, Дилан, – сказала миссис Адель, когда он закончил. – Садись. Пятёрка за полугодие обеспечена.
Кто-то зааплодировал – кажется, та самая девочка с косичками. К ней присоединились ещё несколько человек, и Дилан почувствовал, как щёки заливаются краской. Но это была хорошая краска, тёплая, не та, что от стыда.
На перемене к нему подошли трое – Майк, толстяк с вечно испачканными мелом пальцами, Сэм, тихий мальчик из рыбацкой семьи, чья мать работала в портовой лавке, и та самая девочка, чьё имя, как оказалось, было Лора.
– Здорово ты рассказал, – выпалил Майк, хлопая его по плечу так, что Дилан чуть не упал. – Мой отец тоже рыбак, но я так не умею. Научишь?
– Чему? – растерялся Дилан.
– Ну... читать море. Определять, где рыба. Я тоже хочу помогать отцу.
Сэм молча кивнул, поддерживая. А Лора улыбнулась самой тёплой улыбкой и сказала:
– А я хочу услышать ещё про китов. Ты говорил, отец видел китов? Расскажешь?
Дилан смотрел на них – на эти лица, обращённые к нему с искренним интересом, и чувствовал, как внутри распускается что-то новое. Не то одиночество, к которому он привык, а что-то другое. Принятие. Дружба.
– Расскажу, – сказал он, и голос его прозвучал твёрже, чем он ожидал. – После уроков. У причала. Там видно море.
– Договорились! – Майк снова хлопнул его по плечу и убежал куда-то, громыхая ботинками.
Лора задержалась на секунду дольше. Её глаза, серо-голубые, как море перед штормом, встретились с его глазами.
– Ты не обращай внимания на Эрика, – сказала она тихо. – Он просто злой, потому что его отец с ними не живёт. А мать у него... ну, ты знаешь. Все знают.
Дилан не знал. Он вообще мало что знал о жизнях других детей, слишком занятый своей собственной – школой, помощью матери, ожиданием отца с моря. Но сейчас, глядя в эти серо-голубые глаза, он вдруг понял: у всех есть свои тайны. Свои боли. Свои причины быть злыми или добрыми.
– Спасибо, – сказал он просто.
Лора улыбнулась и убежала, косички подпрыгивали на спине, заколки-божьи коровки сверкали на солнце.
Глава 21.
После уроков Дилан бежал к причалу быстрее обычного. В рюкзаке гремели учебники, деревянный кит лежал в кармане куртки – на счастье. Солнце клонилось к закату, окрашивая море в золото и розовый, и Дилан думал о том, что сегодня случилось что-то важное. Что-то, что изменит всё.
Отец уже был на месте. Его лодка, видавшая виды, с облупившейся краской на бортах, покачивалась у причала, и сам он сидел на корме, перебирая сети. Дилан был удивительно похожим на него, не считая другого цвета глаз. При виде сына его лицо, изрезанное морщинами, осветилось улыбкой.
– Дилан! Иди сюда, смотри, какой улов!
Мальчик запрыгнул в лодку, обнял отца – от того пахло солью, рыбой и тем особенным запахом свободы, который Дилан любил больше всего на свете.
– Пап, – сказал он, прижимаясь к отцовскому плечу. – Я сегодня рассказывал про тебя в школе. Про то, как ты читаешь море. И меня слушали. По-настоящему слушали.