– Может, плюнуть? – прошептал Гарри, когда стрелки часов перевалили за четвертый час. – Они и слушать не хотят.
– Будем ждать, – ответил Дилан, не разжимая зубов.
Наконец их впустили. Большой зал с длинным столом, за которым сидели люди в костюмах – комиссия по чрезвычайным ситуациям. Во главе стола – мужчина с седыми висками и усталыми глазами, главный координатор, как значилось на табличке. А рядом....
Эрик.
По истине счастливчик судьбы, уехавший работать в город политиком. Дилан смотрел на него и не верил своим глазам. Тот самый мальчишка из школы, с зелеными глазами и острым языком, теперь сидел в кожаном кресле, поправляя дорогой галстук. Эрик Норман. Сын мэра, который, по слухам, давно уже занял отцовское место в городском управлении. Он выглядел старше своих лет – гладко выбритый, с аккуратной стрижкой и выражением лица, которое говорило: «Я здесь главный, и вы зря тратите мое время».
– Дилан Майки, – произнес Эрик, и в его голосе не было ни капли узнавания. Или было, но тщательно скрытое за маской официальности. – Вы просили о встрече. У вас есть десять минут.
Дилан шагнул вперед, положил папку на стол. Его руки дрожали, но не от страха – от ярости, которую приходилось сдерживать.
– Десяти минут хватит, – сказал он, открывая папку. – Вот фотографии. Смотрите.
Он разложил снимки перед комиссией – следы на скалах, слизь, обломки, заброшенные на невероятную высоту. Чиновники переглядывались, кто-то брезгливо морщился, кто-то отводил взгляд.
– И что это? – спросил Эрик, даже не глядя на фотографии. Он смотрел на Дилана – изучающе, холодно, как смотрят на насекомое под стеклом.
– Это то, что осталось после того, как на Утёс напало чудовище, – ответил Дилан, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Кракен. Или что-то подобное. Это не цунами, посмотрите на следы – они не могли образоваться от воды.
В зале повисла тишина, а потом кто-то из чиновников хмыкнул. Эрик поднял бровь.
– Кракен, – повторил он медленно, смакуя слово. – Вы хотите сказать, что на ваш город напал мифический спрут из средневековых легенд?
– Я говорю то, что видел своими глазами, – Дилан сжал кулаки под столом. – Там погибли люди. Мои родители. Соседи. Друзья. Сотни человек.
Эрик наконец опустил взгляд на фотографии. Он рассматривал их долго, очень долго, перебирая снимки холеными пальцами с идеальным маникюром. Потом поднял глаза на Дилана.
«И почему они так носятся с этим Утёсом...» – Устало подумал Эрик.
Человек перед ним был самим воплощением моря. От него несло рыбой в школьные годы, он знал всё о каждом подвиде водящихся под плоскими камнями у их берега моллюсков и видах парусов. Совсем как одна его тётушка...
Эрик был из семьи мэра, людей, основавших Утёс и знавших его закутки, однако сам он терпеть не мог это место, слишком болезненное для его воспоминаний, где отец пренебрегал матерью, где мать предпочитала объятия садовника. Зачем хранить красивую шкатулку, проросшую изнутри плесенью?
– Три Морских Ведьмы, – начал говорить Эрик, скрестив ноги, – в начале создания Утёса заключили кракена под стражу на дне. Если вы, Дилан Майки, говорите мифами, то я тоже начну. Вы говорите, что кракен вернулся, но пророчество писало о его возвращении совсем иное: море пойдёт белой пеной и пожрёт небеса.
Повисла тишина. В современном мире мало кто верил в нечто сверхъестественное: фото можно подделать или списать на съёмки фильма. Майки это понимал, он закусил внутреннюю сторону щеки и снова открыл рот, чтобы попытаться указать на найденную слизь, может попросить прислать специалистов, которые соберут её для анализа...
Эрик вдруг мягко улыбнулся.
– Я думаю, что произошло природное бедствие. – Он обернулся к людям вокруг него. – А какого ваше мнение, уважаемые коллеги?
Отчего-то голос его вызывал у Дилана озноб, дёргал за ниточки. Он смотрел, как сотрудники Совета один за другим согласно кивают и поддакивают Эрику.
Дилан смотрел, как один за другим члены комиссии кивают, соглашаясь с Эриком. Словно марионетки, дергающиеся за ниточки. Их лица – равнодушные, усталые, занятые своими мыслями – не выражали ни малейшего желания вникнуть в то, что он им принес. Фотографии лежали на столе, никем не тронутые, кроме как пальцами Эрика. Доказательства смерти сотен людей – просто бумага для этих людей в дорогих костюмах.