– Ты не... – Начала я, но голос сорвался. Горло саднило, каждое слово отдавалось болью. – Ты был не в себе. Когда я очнулась, ты лежал... Кха, на полу... Попыталась разбудить, но ты накинулся...
Глава 24. Россыпь драгоценных осколков.
Я смотрела на него и видела, как рушится человек. Сейчас передо мной сидел разбитый, сломленный мальчишка, который только что осознал, что едва не убил единственного человека, впустившего его в свое сердце.
– Дилан, – сказала я тверже, хотя горло пронзило болью. – Посмотри на меня. Я жива. Ты меня не убил. Слышишь? Я здесь.
Он поднял на меня глаза – красные, мокрые, в них плескалось столько боли, что хватило бы утопить весь этот проклятый остров. Его руки дрожали – крупная, заметная дрожь, которую он не мог контролировать.
– Я мог... – Выдохнул он. – Ещё секунда, и я бы...
– Но не убил. – Я осторожно, очень осторожно протянула руку и коснулась его щеки. Он вздрогнул, словно от удара током, но не отстранился. – Ты очнулся. Ты услышал меня. Ты остановился.
– Этот туман... – Он обвел взглядом пещеру, но зелёные испарения уже рассеялись, оставив только легкий, тошнотворный запах. Скелеты вновь лежали на полу неровной грудой. – Он показал мне... я видел прошлое.
– Я видела тебя тоже, – сказала я тихо. – Не знаю, что это было: магия, галлюцинации… но я видела тебя маленьким. Того мальчика, которого дразнили за запах рыбы. Того парня, который потерял родителей.
Дилан замер. Его глаза расширились.
– Ты видела...
– Всё. Я была там. С тобой. Не знаю как, но я чувствовала твою боль, твою ярость, твоё отчаяние. – Я сглотнула, и боль в горле напомнила о реальности. – И знаешь что? Я не испугалась тебя. Даже когда ты сжимал мою шею, я видела не монстра. Я видела человека, которому причинили столько боли, что он перестал верить в возможность счастья.
По его щеке скатилась слеза. Одна-единственная, быстрая, которую он тут же смахнул, словно стыдясь собственной слабости. Но я успела ее увидеть. И в этот момент я поняла, что люблю его. По-настоящему, без оглядки, несмотря ни на что.
– Вивиан, – прошептал он, и это имя прозвучало как молитва. – Я не достоин...
– Замолчи, – перебила я. – Просто помолчи, Дилан.
Я потянулась к нему, обхватила его лицо ладонями, заставляя смотреть на меня. Его кожа была горячей, влажной от слёз.
– Ты не чудовище, Дилан Майки. Ты человек. Мой человек. И я никому не позволю забрать тебя у меня – ни кракену, ни этому проклятому острову, ни твоим собственным демонам. Ты слышишь?
Он смотрел на меня долго, очень долго. В его глазах боролись неверие и надежда, тьма и свет, отчаяние и робкая, пугливая вера в то, что, возможно, он действительно может быть достоин.
А потом он уткнулся лицом в мои колени и разрыдался. В голос, навзрыд, как ребёнок, который слишком долго держал в себе боль. Его плечи тряслись, руки сжимали мои лодыжки, а я гладила его по голове, по этим светлым, непослушным волосам, и шептала:
– Всё хорошо. Я здесь. Я никуда не уйду.
Мы сидели так, пока его рыдания не стихли, сменившись тяжелым, прерывистым дыханием. Потом он поднял голову. Глаза его были красными, опухшими, но в них появилось что-то новое – очищение, что ли. Словно вместе со слезами вышли годы боли.
– Вивиан, – сказал он хрипло. – Я...
– Тш-ш-ш. – Я приложила палец к его губам. – Потом. Сначала выберемся отсюда. Ты как, идти можешь?
Он кивнул, но не двинулся с места. Вместо этого взял мою руку, ту, что касалась его губ, и поцеловал ладонь – благоговейно, нежно, словно принося присягу.
– Я никогда не забуду, – сказал он тихо. – Что ты сделала. Что ты сказала. И я сделаю всё, чтобы быть достойным.
Я улыбнулась, чувствуя, как на глазах выступают слёзы – теперь уже мои собственные. Он помог мне подняться, и мы оглядели пещеру. Скелеты больше не двигались, зелёный туман исчез, остались только древние камни и запах – теперь уже просто сырости и старости.
– Там, – Дилан указал на проход в дальней стене, который мы не заметили из-за галлюцинаций. – Воздух тянет. Выход.
Мы двинулись туда, держась за руки. Выход оказался узким лазом, который вывел нас к подножию скал, с другой стороны острова. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в золото и пурпур. Море дышало спокойно, устало, как после долгой бури.
Мы стояли на берегу, грязные, мокрые, исцарапанные, но живые. Дилан обнял меня, прижимая к себе, и я чувствовала, как бьётся его сердце – ровно, сильно, в унисон с моим.