– Мы вернёмся, – сказал он.
Я подняла голову и встретила его взгляд. Синие глаза больше не были холодными – в них плескалось тепло, любовь и обещание.
***
– Значит, всё это время скелеты не нападали? – Спросил Дилан, отодвигая рукой широкий лист куста.
Я кивнула. Всё то время, пока мы были без сознания, нас никто и пальцем не тронул: скелеты стояли до последнего сияния огонька в их глазницах, словно они и были теми, кто наслал ведения прошлого. Когда капитан очнулся, они все махом развалились, костями затрещав по земле.
Пальцы сжали шершавый кусочек позвонка, который я подобрала в той пещере. Сейчас мы были в неизвестной части острова – казалось вошли в одном месте, а теперь брели через широкие кусты со стороны пляжа. Дилан всё ещё был на взводе, его плечи иногда вздрагивали, а одежда сбилась в комки на спине. Очередная ветвь куста шлёпнула мужчину по лицу, и он выругался.
Я прикоснулась к его плечу, собираясь убедить отдохнуть, когда со стороны послышался свист.
Фьють!
В ствол дерева врезалась тонкая самодельная стрела – её тёмный корпус из ветки был украшен яркими алыми перьями, наконечник вошёл глубоко, шатая кончиками украшения.
Тут же Дилан схватил меня, прикрывая своей спиной, его глаза устремились в сторону, откуда пришёл выстрел и замер. Среди двух высоких пальм стоял юноша с грязными щеками, куртка висела на худых плечах и большие глаза смотрели на них с густым неверием.
Это был Лео.
– Лео? – Дилан выпрямился, он сделал шаг вперёд, но парень отшатнулся, как от призрака. Сухие потрескавшиеся губы дёрнулись, что-то шепча:
– ...не иначе, с ума схожу... Капитан... Полгода прошло...
Слова Лео упали между нами, как камень в стоячую воду. Круги расходились, искажали реальность, превращая ее в дурной сон.
– Полгода? – Переспросил Дилан. Его голос звучал странно, глухо, словно он говорил из-под воды. – Что значит «полгода»?
Лео смотрел на нас огромными глазами, в которых плескался тот самый животный страх, что бывает у людей, слишком долго пробывших на грани. Его руки дрожали, самодельный лук дрожал вместе с ними, а наконечник следующей стрелы, уже взведенной, смотрел прямо в грудь капитана.
– Вы пропали, – голос Лео сорвался на хрип. – Мы искали. Отец, Гарри, все искали. Облазили весь лес, каждую тропу, каждый овраг. Думали, вы... думали, ягуар...
Он не договорил, но мы поняли. Думали, что мы мертвы.
– Лео, – я шагнула вперед, и мальчик перевел на меня взгляд. В его глазах мелькнуло узнавание, смешанное с тем же неверием. – Мы пробыли в пещере... несколько часов. Может, день. Не больше.
– День? – Лео нервно хохотнул, и этот смех прозвучал пугающе – слишком взросло, слишком горько. – Вивиан, вы ушли на восходе. А сейчас... сейчас уже осень. Дожди прошли три раза. Башмак вырос и научился летать.
Он снова замолчал, теперь тяжело дыша. Капитан нахмурился, его нога сделала шаг вперёд и Лео тут же сильнее натянул тетиву.
– Не двигайся! Не знаю, кто ты, но явно не капитан!
– Лео, – голос Дилана прозвучал неожиданно спокойно, хотя я чувствовала, как напряжены его мышцы под рубашкой. – Ты помнишь, как в первый день на острове я послал тебя искать ракушки? Ты наступил на морского ежа и орал так, что Боб выбежал из пещеры с ножом. А потом ты всю ночь ныл, что лучше бы тебя съел кракен, чем эта колючка.
Лео замер. Лук в его руках дрогнул, опускаясь на миллиметр, другой.
– Это мог знать любой, – прошептал он, но в голосе уже не было прежней уверенности.
– Тогда слушай дальше, – Дилан сделал ещё шаг. Медленный, осторожный, как к раненому зверю. – Ты боишься темноты, но никогда не признаешься. Когда мы дежурили по ночам, ты всегда садился спиной к костру, чтобы свет падал на лес. И ты ненавидишь кокосы, потому что в детстве объелся и теперь тебя тошнит от одного запаха. Но ешь, потому что больше нечего.
Лук опустился совсем. Стрела повисла на тетиве бесполезной игрушкой. Лео смотрел на Дилана, и его лицо – осунувшееся, заросшее щетиной, не по-детски взрослое – медленно менялось. Страх отступал, уступая место чему-то другому. Облегчению? Надежде?
– Капитан… – Голос Лео сорвался, превратившись в тонкий, почти детский всхлип. Лук выпал из ослабевших пальцев, и парень рухнул на колени прямо в грязь, не в силах больше держаться. – Вы живы… вы правда живы…