Боб – похудевший, осунувшийся, с глубокими морщинами, которых раньше не было. Он чинил сеть, и его движения были механическими, отработанными до автоматизма. Карлос – всё так же молчаливый, точил небольшой нож о камень. И Жан – бледный, с подвязанной рукой, сидевший чуть поодаль, глядя на огонь пустыми глазами.
Увидев нас, Боб замер. Сеть выпала из его рук, и он поднялся медленно, словно боясь спугнуть видение. Карлос вскочил, направляя нож в нашу сторону, но тут же застыл с открытым ртом. А Жан… Жан просто смотрел, и по его щекам текли слезы.
– Не может быть, – выдохнул Боб. Голос его сел, сорвался на хрип, и в этом звуке было столько боли, что у меня перехватило дыхание. – Вы… вы…
– Живы, – сказал Дилан, делая шаг вперёд. – Мы живы, Боб.
Кок шагнул навстречу, потом еще, а потом бросился к капитану, обхватывая его огромными руками, и я услышала, как он всхлипнул – этот сильный, всегда спокойный мужчина, который кормил нас, шутил, ворчал на Гарри, теперь плакал.
– Мы думали, вы мертвы, – голос Боба был глухим, прижатым к чужой одежде. – Мы искали. Неделями искали. А потом… потом скелеты… и Гарри…
Дилан молчал, только сжимал плечи Боба, и я видела, как он сглатывает, как напряжены мышцы его челюсти. Он не позволял себе плакать – не здесь, не сейчас. Но я чувствовала, как дрожит его рука на спине кока.
Когда Боб отступил, вытирая лицо рукавом, Дилан перевёл взгляд на остальных. Жан всё ещё сидел у костра, глядя на нас, и в его глазах теперь плескалась такая бездна, что я отвела взгляд. Карлос стоял чуть поодаль, сжимая нож, и его лицо, всегда непроницаемое, сейчас было мокрым.
– Рассказывайте, – голос Дилана прозвучал жёстко, но в нем слышалась командирская нотка, которая возвращала порядок в хаос. – Всё по порядку. С самого начала.
Боб опустился на бревно у костра, жестом приглашая нас сесть. Дилан устроился рядом, я с другой стороны, ближе к огню. Лео присел на корточки, обхватив колени руками, и его лицо в свете пламени казалось слишком старым для подростка.
– После вашего исчезновения, – начал Боб, и голос его звучал глухо, словно он переживал всё заново, – мы ждали сутки. Потом отправились на поиски. Облазили весь лес, каждую тропу, каждый овраг. Нашли ваши следы у той ямы, но спуститься не смогли – стены слишком крутые, а верёвок не хватило. Карлос сплел лестницу из лиан, но когда мы спустились... вас там уже не было. Только мох, примятая трава и это.
Он протянул Дилану небольшой предмет – потрёпанный, грязный, но узнаваемый. Телефон Дилана. Экран был разбит вдребезги, корпус помят, но в целом устройство сохранило форму.
– Мы думали, вы ушли через тот туннель, – продолжил Боб. – Лео хотел идти за вами, но я не пустил. Сказал, что сначала нужно подготовиться. А на следующее утро...
Он замолчал, и тишину нарушил Жан. Его голос, обычно резкий и насмешливый, сейчас звучал как шелест сухих листьев.
– На следующее утро из леса вышли скелеты. Не знаю, как они нас нашли – может, по запаху, может, по следам. Но они пришли. Десятки. Может, сотни.
– Как в той пещере, – тихо сказала я.
Глаза Жана были прикованы к огню, и в них отражались не языки пламени, а что-то другое – воспоминания, которые он не хотел бы переживать снова.
– Первый раз мы отбились. Карлос хорошо рубит, Боб – сила, а я... я стрелял. Лео нас прикрывал. Они не умеют лазать по деревьям, это нас и спасло. Но на следующую ночь их стало больше.
Он замолчал, и Боб продолжил за него:
– Мы поняли, что нужно укреплять лагерь. Сделали частокол, выкопали ров. Гарри предложил ходить в лес днем, выискивать их логова, чтобы понять, откуда они берутся. Однажды... однажды он ушел и не вернулся.
– Мы нашли его через три дня, – голос Лео сорвался, и я увидела, как дрожат его плечи. – Голова... Оторвана.
Глава 26.
Дилан закрыл глаза. Его пальцы, сжимавшие разбитый телефон, побелели.
– Мы похоронили его, – продолжил Боб. – Крест, могила на скалах, у моря. Он любил море.
Я почувствовала, как к горлу подступает ком. Гарри – вечно ворчливый, который всегда находил повод для шутки, даже когда было совсем плохо. Его больше нет.
– А скелеты? – Спросил Дилан, и в его голосе зазвучала сталь. – Они все ещё приходят?