***
Обратный путь был тяжелым. Ноги вязли в мокрой траве, ветки хлестали по лицу, но мы шли молча, каждый думал о своем. Башмак сидел на моём плече, время от времени почесывая клювом мои волосы – успокаивал, как умел.
Когда мы вернулись в лагерь, никого ещё не было. Это заставило Дилана нахмуриться, но вместо паники он сел у потухшего огня, места, где копоть въелась в землю и камни. Прошло пять минут, десять, тридцать... Наконец капитан начал постукивать пальцем по колену, жест, означающий глубокое размышление.
– Нет, не хорошо это. Нужно поискать. – Капитан встал, отряхивая пыль со штанов. Лео подскочил следом и мужчина не стал его останавливать.
Мы прошли через мокрые тропинки, размокшая грязь липла к подошве, как настырная жвачка, притягивая назад. Я едва переступила спутанные корни деревьев, когда мой нос врезался в спину резко остановившегося Дилана. Тихо ойкнув и потерев ушибленный нос, я выглянула из-за его плеча.
И лучше бы я этого не делала.
Кап-кап, кап-кап – мерно густые капли срывались в траву, плач скорби стоял маревом над пальмами, между которыми лежал Жан. Рулевой всегда был худым, до ужаса его кости торчали и в лучшие времена, но теперь, с задранной рубашкой до груди, стали видны бедренные кости, нижние острые рёбра и неестественно вздутый, подобно пузырю, живот – тонкая кожа натянулась до белезны, исходящей непосредственно изнутри мужчины. Его глаза были выпучены, язык вывалился наружу и у вздутого желудка рванная рана. Боб стоял над ним, держа нож, с которого капала кровь.
– Папа?.. – Пробормотал Лео. Его тело задрожало, глаза несколько раз моргнули, надеясь смыть эту картину, подобно ночному кошмару. Он сделал шаг вперёд, но капитан схватил его за плечо. – П-папа!
– Стой, нельзя. – Приказал Дилан, заводя Лео себе за спину. Глаза капитана бегали от Боба к Жану, от Жана к Бобу...
***
У Южных вод всегда водилась наглая, ничем не напуганная рыба. Она плескалась у самых границ трущоб Сан-Таоса, жаркого города без будущего, если ты не родился сразу с деньгами. Жан родился без денег и даже без должного здоровья.
– Будет чудо, если вы доживёте до сорока. – Говорили врачи.
Врождённые проблемы с сердцем и отсутствие денег – как легко профукать эту партию игры. Без возможностей на перезапуск, Жан лишь продолжал как-то жить. В маленьком доме из контейнера всегда пахло настойкой из водорослей, единственный родной человек, мать, тоже была не из пышущих здоровьем людей: она едва могла ходить и имела проблемы с сахаром.
Не смотря на то, что врачи запрещали тяжёлый физический труд, Жан работал то грузчиком в порту, то самолично ловил рыбу у мелководья, куда она загонялась каждым приливом. Крупные скользкие тела, каждое размером с предплечье, в прошлой жизни явно были лучшими борцами по боксу – иначе мужчина не мог объяснить, почему их хвосты так больно били. В очередной раз рыбий хвост хлестнул его по щеке при поимке и, выругавшись, ему довелось её уронить – быстрым моторчиком рыба уплыла далеко в солёное море.
«Чёрт, придётся покупать…»
В 23 года Жан встретил Дилана самым, что ни на есть, оригинальным способом. Белый корпус «Конька» наехал на смотровую лодку, из-за чего ему и пришлось сделать остановку. В порту, куда Жан пришёл за рыбой, было шумно. Три наёмника окружили фигуру капитана «Конька», один с ножом, другой с обломком стула. Между ними валялись осколки стаканов, тарелок и разломанная фигурка. Тот день в Сан-Таосе был жарким, как никогда. Солнце плавило асфальт, воздух дрожал маревом, и даже чайки, обычно орущие над портом, попрятались в тени складских ангаров. Дилан зашёл в таверну «Спрут» промочить горло после переговоров с поставщиками, которые, как обычно, пытались надуть его на цене топлива.
Таверна была дешёвой, грязной и шумной – именно такие он предпочитал, когда не хотел привлекать внимание. Заказал ром, сел в углу, вытянув уставшие ноги. На столе стояла маленькая деревянная фигурка кита – талисман, который он возил с собой везде. Он смотрел на неё и думал об отце.
– Эй, рыбак!
Голос прозвучал резко, с характерной для местных головорезов интонацией – наглой, уверенной в своей безнаказанности. Дилан поднял голову. У его стола стояли трое: лысый с ножом в руке, толстый с обломком стула и третий – щуплый, с бегающими глазками, видимо, заводила.
– Ты зачем в наш район приперся? – Спросил щуплый, поигрывая чем-то в руке. Дилан не сразу понял, что это – фигурка кита, которую он оставил на столе, когда отвлекся на заказ. – Гляньте, парни, какой забавный зверек.