– А может, он говорит правду? – Боб засмеялся страшно, надрывно, и смех этот эхом разнесся по лесу, пугая птиц. – Ты пришел на «Коньке» за кракеном, а мы все погибли. Сначала Гарри, потом Жан, теперь... теперь я, наверное. А может, и Лео. И Вивиан. И ты сам. Все умрём, капитан. Все.
– Папа, – голос Лео дрожал, но он шагнул вперёд, встал между отцом и капитаном. – Папа, пожалуйста. Положи нож.
– Лео, уйди! – Боб дернулся, и в его глазах мелькнула паника. – Я не хочу... я не хочу тебя...
– Тогда положи нож, – повторил мальчик, и его голос вдруг стал твёрдым, почти взрослым.
В этот момент из кустов вылетел Башмак. Попугай, напуганный запахом крови и напряжением, закричал дурным голосом, забил крыльями и понесся прямо на Боба. Тот инстинктивно отшатнулся, взмахнул рукой, и нож вылетел из ослабевших пальцев, упав в траву в паре метров.
Дилан рванул мгновенно. Он подхватил нож, отбросил в сторону, а сам схватил Боба за плечи, прижимая к земле. Кок не сопротивлялся – он вдруг обмяк, словно все силы разом покинули его, и по его щекам потекли слезы.
– Простите, – бормотал он, уткнувшись лицом в мокрую траву. – Простите меня. Я не хотел. Я не хотел...
– Знаю, – ответил Дилан, и в его голосе не было гнева. Только усталость и боль. – Знаю, старина.
Лео стоял в стороне, глядя на отца, и его лицо было мокрым от слез. Я подошла к нему, обняла, и он уткнулся мне в плечо, вздрагивая всем телом. Башмак уселся на камень, нахохлившись, и издавал тихие, успокаивающие звуки.
– Что будем делать? – Спросил Карлос, выходя из-за деревьев. Его лицо было бледным, но спокойным – он видел и не такое.
Дилан поднялся, помогая Бобу встать. Кок шатался, как пьяный, и смотрел на тело Жана с таким выражением, что у меня сжалось сердце.
– Похороним Жана, – сказал капитан. – Рядом с Гарри. А потом... потом уходим. Сегодня же. Плот готов?
– Почти, – ответил Карлос. – Нужно ещё укрепить парус и проверить веревки.
– Укрепим на месте. – Дилан обвел взглядом нас – уставших, перепачканных кровью и грязью, сломленных, но все еще живых. – Собирайте всё, что может пригодиться. Воду, еду, оружие. Факелы. Через час отплываем.
– А скелеты? – спросил Лео, вытирая слезы.
– Скелеты... – Дилан посмотрел на лес, где в сумерках уже начинали мелькать бирюзовые огоньки. – Мы прорвёмся. У нас нет другого выбора.
***
Плот был готов. Две крепкие мачты, парус из сшитых вместе кусков брезента и одежды, веревки из лиан и канатов, собранных с "Конька". На палубе – ящики с водой, кокосы, вяленое мясо и несколько факелов. Места хватило бы всем – если прижаться друг к другу и не двигаться.
– Проверь еще раз крепления, – сказал Дилан Карлосу, затягивая узлы на парусе.
– Проверю, – кивнул тот и полез под палубу, проверяя, не протекает ли где.
Лео и Боб грузили последние вещи – одеяла, запасную одежду, ножи, копья. Я держала Башмака, который нервно перебирал лапками и щипал меня за ухо.
– Не бойся, – шепнула я ему. – Мы справимся.
– Конёк! – ответил попугай и прижался ко мне плотнее.
– Отплываем, – объявил Дилан, когда всё было готово.
Мы оттолкнулись от берега. Плот медленно, нехотя, двинулся в открытое море. Парус надулся ветром, и я почувствовала, как под ногами закачалась палуба – непривычно после стольких недель на твердой земле.
Дилан стоял на корме, глядя на удаляющийся остров. В его глазах горел холодный огонь, но теперь в нем было что-то ещё – сожаление? Прощание?
– Прощай, – сказал он тихо, и ветер унес его слова в море.
Я подошла к нему, встала рядом. Башмак перебрался к нему на плечо, устраиваясь поудобнее.
– Ты думаешь, мы доплывем? – Спросила я.
– Доплывем, – ответил он. – Или умрём, пытаясь.
– Оптимист.
Мы стояли, глядя на горизонт, где солнце садилось в море, окрашивая воду в золото и пурпур. Позади оставался остров – проклятое место, где мы потеряли Гарри, Жана, где чуть не потеряли друг друга. Впереди – неизвестность. И кракен, который ждал.
***
Чем дальше мы отплывали, тем хуже начинало вести себя море. Волны хлестали, качая плот и заставляя его жалобно трещать, с сильным порывом ветра нас унесло в другую сторону, почти опрокинув в воду.
– Дилан... Дилан Майки... – Вдруг вокруг раздался эхоподобный голос. – Думаешь, так просто уйдёшь?