– Не уйдете, – снова повторил Эрик, и его голос звучал уже не насмешливо, а зло. – Я слишком долго ждал, чтобы отпустить.
Щупальце опустилось на плот, и я услышала, как треснула мачта. Парус рухнул, накрывая нас брезентом, и на секунду стало темно, страшно, душно.
– Всем выбраться! – Закричал Дилан, и я почувствовала, как его руки хватают меня, тянут в сторону.
Мы выкарабкались из-под паруса, но кракен уже поднимал следующее щупальце. Боб схватил копье и метнул его в монстра – оно вонзилось в плоть, и чудовище заревело, дернувшись в сторону.
– Его можно ранить! – Крикнул Боб. – Он не бессмертный!
Дилан подхватил факел, сунул в него руку, и, когда ткань загорелась, бросил прямо в морду кракену. Огонь лизнул черную кожу, и чудовище отшатнулось, взревев от боли и страха.
– Огонь! – Закричал Карлос. – Он боится огня!
Мы схватили все, что могло гореть – факелы, пропитанную маслом ткань, сухие ветки, – и начали кидать в кракена. Он отступал, его щупальца извивались в агонии, но Эрик не отступал. Он стоял на голове чудовища, сжимая кулаки, и его лицо было искажено яростью.
– Глупцы, – прошипел он. – Вы думаете, это остановит меня?
– Нет, – голос Дилана прозвучал тверже, чем я когда-либо слышала. – Но это даст нам время.
Он схватил меня за руку и потащил к противоположному краю плота, где Карлос уже натягивал запасной парус – меньше, слабее, но хоть что-то. Боб и Лео забрасывали кракена факелами, отвлекая внимание, а я помогала Карлосу затягивать узлы, чувствуя, как пальцы немеют от холода и страха.
– Он идет! – закричал Лео.
Щупальце опустилось снова, на этот раз ближе – оно зацепило край плота, разнеся в щепки доски, и нас накренило. Я поскользнулась на мокрой палубе, едва не свалившись в воду, но Дилан подхватил меня, прижимая к себе.
– Держись! – крикнул он, и его голос перекрыл рев чудовища.
– Дилан Майки! – Эрик спустился по щупальцу, встал на самый его край, и теперь был так близко, что я могла разглядеть каждую морщинку на его лице, каждый браслет на запястье. – Ты думаешь, что победишь? Ты, вонючий рыбацкий выродок? Ты всегда был ничем и останешься ничем!
– Может быть, – ответил Дилан, и в его голосе не было злобы, только спокойствие – то самое, которое он находил в себе перед каждым штормом. – Но я хотя бы не продал душу чудовищу, чтобы почувствовать себя важным.
Эрик замер. Его лицо дернулось, и в зелёных глазах мелькнуло что-то, похожее на боль – или на ярость, слишком острую, чтобы быть просто гневом.
– Ты ничего не знаешь, – прошипел он. – Ты не знаешь, каково это – быть вторым. Всегда вторым. После отца, который не замечал тебя. После матери, которая предпочитала садовника. После всего города, который смеялся над тобой, потому что ты был сыном мэра, но сам ничего не значил.
– И ты решил, что управление кракеном сделает тебя значимым? – Дилан покачал головой. – Жалко.
– Жалко?! – Эрик засмеялся дико, надрывно, и смех этот эхом разнесся над водой. – Я уничтожил Утёс! Я уничтожил твою деревню, твоих родителей, всех, кто смеялся надо мной! А ты? Что ты сделал? Ты плавал по морю двадцать лет и ничего не добился!
Дилан молчал. Я чувствовала, как дрожит его рука, сжимающая мою, но лицо оставалось спокойным.
– Я нашел тех, кто мне дорог, – сказал он тихо. – А ты так и остался один. Со своим чудовищем.
Эрик зарычал по-звериному и его лицо исказилось такой ненавистью, что я невольно отшатнулась. Он взмахнул рукой, и кракен подчинился – щупальце взметнулось в воздух, готовясь к последнему удару.
– Прощай, Дилан, – произнёс Эрик. – В следующей жизни не воняй рыбой.
Удар должен был стать смертельным. Я видела, как щупальце опускается, как тень его накрывает нас, как вода вокруг вскипает от напряжения. Дилан прижал меня к себе, закрывая своим телом, и я услышала, как Лео кричит, как Боб ругается, как Карлос шепчет молитву на южном диалекте. Мои пальцы сжались на спине Дилана и я зажмурила глаза.
«Простите, мама, папа... Прости, Роза...»
Глава 33. Ода морю.
У гнева есть множество лиц и иногда это лицо принадлежит самому близкому человеку. Эрик знал, что аромат духов матери нёс за собой разрушение.
Солнце облизывало белокаменный дом мэра Утёса. Ровно подстриженный газон принимал на себя тяжесть маленьких чёрных лапок мехового шарика персикового цвета – шпиц тявкал, радостно гоняясь за мячиком. За ним бежал и зеленоглазый мальчик.