Глава 34. Акт I: Пушинка.
Через неделю мать позвала его в гостиную. Села напротив, закинув ногу на ногу, и долго молча смотрела на него – тем самым холодным взглядом зелёных глаз, которые так пугали его с детства.
– Твой отец заговорил о разводе, – сказала она. – Он думает, что я ему изменяю. Понятия не имею, откуда у него такие мысли.
Эрик молчал. Он знал. Он всегда знал. Но он был хорошим мальчиком, который не говорит лишнего.
– Если он уйдёт, – мать наклонилась вперёд, и её духи – сладкая отрава – заструились по комнате, – мы останемся без денег. Без дома. Без всего. Ты этого хочешь?
Мальчик покачал головой.
– Вот и молодец. – Она улыбнулась – впервые за долгое время. – Поэтому я решила, что нам нужно доказательство его неадекватности. Что-то, что покажет всем: мэр сошёл с ума. Обвиняет верную жену, устраивает скандалы на пустом месте...
Она замолчала, разглядывая свои ногти.
– У твоего отца аллергия на собачью шерсть. Сильная. Помнишь, как он задыхался в прошлом году, когда Пушинка забежала в спальню?
Эрик почувствовал, как внутри всё обрывается.
– Нет, – выдохнул он. – Пожалуйста. Только не...
– Ты меня даже не дослушал, – ласково сказала мать. – Я не собираюсь её убивать. Зачем же жестокость? Мы просто сделаем так, что Пушинка случайно попадёт в спальню к отцу, когда он будет ночевать в городской ратуше. Я скажу, что это он сам принёс её туда – специально, чтобы спровоцировать приступ и потом обвинить меня в жестоком обращении с ребёнком. Это гениально, правда?
– Это ложь.
– Это жизнь, Эрик. – Она встала, подошла к нему, провела рукой по волосам – так нежно, что у мальчика защипало в носу. – Ты поможешь мне. Или я скажу папе, что это ты придумал. Что ты ненавидишь его новую помощницу и хочешь выставить отца сумасшедшим. Кому он поверит? Мальчёнке или своей жене?
Она оставила его одного в гостиной. Эрик сидел на ковре и смотрел на свои руки. Маленькие, слабые, бесполезные руки.
***
Он отказался.
Это случилось через два дня. Мать велела ему взять Пушинку и отнести в ратушу, к отцовскому кабинету. Эрик стоял на пороге, прижимая собаку к груди, и дрожал.
– Нет, – сказал он. Впервые в жизни сказал «нет» матери.
Тишина была страшнее крика.
– Что ты сказал? – Переспросила она.
– Я не отдам Пушинку. Она ничего тебе не сделала. Она просто маленькая собака...
Мать смотрела на него долго. Потом медленно сняла с пальца кольцо – то самое, с рубином, подарок отца на десятую годовщину – и положила на стол.
– Хорошо, – сказала она спокойно. – Как хочешь.
Эрик не поверил своему счастью. Он выбежал на улицу, прижимая Пушинку, и смеялся сквозь слёзы. Он спас её. Он сделал это.
***
На следующий день Пушинка пропала.
Эрик обыскал весь дом, сад, улицу. Звал её, пока не охрип. Мать сидела на веранде с чашкой чая и наблюдала за его метаниями с лёгкой улыбкой.
– Не найдёшь, – сказала она, когда мальчик, обессиленный, упал на траву рядом с ней. – Я отдала её одним джентльменам, уезжающим в леса Таун-Рока. Маленькая, глупая собачка – она даже не поймёт, куда идти. Волки съедят или голод. Какая разница?
Эрик смотрел на неё. В его глазах не было слёз – они кончились где-то на середине пути, когда он понял, что всё бессмысленно.
– Ты чудовище, – прошептал он.
Мать допила чай, поставила чашку на блюдце.
– А ты наивный дурак, – ответила она. – В следующий раз будешь слушаться.
Она ушла в дом, оставив его одного на траве. Эрик сжал кулаки так, что ногти впились в ладони до крови. Внутри, там, где раньше жила боль и страх, что-то умерло. И на его месте родилось нечто чёрное, горячее, пульсирующее.
Ненависть.
Глава 35. Акт II: три сестры.
В школе им рассказали легенду, о которой не знал только самый ленивый ребёнок. Три Морские ведьмы, тройняшки, появившиеся словно из лунного света, подарили людям шанс на жизнь без угрозы морского тирана. Давным-давно, когда люди научились плавать на лодках, морским королём считался огромный осьминог, чьи щупальца уничтожали каждый человеческий путь...
Три сестры, рожденные в ночь кровавой луны, когда море выло и рвало свои берега, а небо полыхало алым, словно сама земля истекала кровью. Моргана – старшая, мудрая и холодная, как глубины, куда не проникает солнечный свет. Эли – средняя, страстная и переменчивая, как шторм, что налетает внезапно и сметает всё на своем пути. И Чарли – младшая, дикая и непредсказуемая, как водовороты, что затягивают корабли на дно, не оставляя даже щепок. Говорят, именно её серебряные локоны стали последним замком для кракена.