Все молча кивнули, хватая указания, как утопающие – соломинку. Порядок. План. Это, хоть немного, отгоняло панику.
– А вы, капитан? – тихо спрашиваю я, натягивая на окоченевшие ноги уже тёплые от огня кроссовки.
Дилан отводит взгляд от костра к тёмной громаде леса, а затем к морю, где у рифов темнеет остов его корабля.
– Я буду искать, – говорит он так тихо, что слова едва долетают до нас. – Высокую точку. Пещеру или скалу. Укрытие получше, чем пляж под открытым небом. И… признаки.
– Признаки чего? – не смог удержаться юнга.
Дилан поворачивает к нам лицо. Огонь играет в его синих глазах, делая их похожими на лёд, сквозь который пробивается лава.
– Того, что это не просто остров. Того, что мы здесь не случайно. Кракен не просто топит корабли. Он заманивает. Он играет. И я должен понять, по каким правилам идёт эта игра.
Он берёт несколько горящих веток, чтобы сделать факел, и направляется к границе леса.
– Первая смена – Гарри и Жан. Не давайте огню потухнуть. Для всех остальных – приказ спать. Силы понадобятся.
И он растворяется во тьме, оставляя нас в круге тёплого, но такого хрупкого света, вокруг которого смыкается незнакомая, полная тайн и обещаний опасность ночь с повисшими вопросами.
Глава 4.
Уцелело и правда мало вещей. В карманах юнги, имя которого оказалось Лео, нашёлся телефон, чудом уцелевший. Капитан одолжил его и ушёл на самую высокую точку пляжа, пытаясь словить связь, хотя, как мне казалось, здесь это было бесполезно.
Я и Лео отправились на поиски еды. Лео, как оказалось, неплохо ловит маленьких крабиков, снующих после прилива у камней. Войдя по лодыжки в воду, юноша быстро их хватает и бросает в шапку, которую одолжил у матроса. Я стою не так далеко, придерживая найденные кокосы, которые удалось собрать у корней пальм. Видя, как этот мальчик так ловко всё делает, невольно задаюсь вопросом, сколько он вообще так живёт.
– Ты... Давно в море? – Решаюсь задать ему вопрос.
Лео выпрямляется, он смахивает со лба брызги солёной воды и щурит зелёные глаза, в которые упрямо светит солнце.
– О, я родился на корабле.
Я недоумённо моргаю.
– На корабле?
– Мгм, мой отец здесь кок. – Лео легко перескакивает с одного мокрого камня на другой, не выпуская из шапки трепыхающихся крабов. – Мама была доктором на «Коньке», но... Умерла от болезни.
Он говорит это просто, без тени жалости к себе или судьбе, и от этого его история казалась еще более горькой. Я молчу, понимая, что мои домашние проблемы – сущие пустяки по сравнению с тем, что пережил этот подросток.
– А капитан… – осторожно начинаю я, – он всегда был таким?
– Каким? – Лео наклоняется, выискивая добычу в прозрачной воде.
– Таким… закрытым. И про кракена…
Кракен. Это мистическое существо из далёких легенд, разве оно существует?
– Капитан Майки… – Лео выпрямляется, и его лицо становится серьёзным, не по-детски взрослым. – Он не всегда был таким. Так говорят. Отец рассказывал, что когда-то он был другим. Больше смеялся. Любил музыку, даже иногда играл на гитаре, которую привезла из города его мама. Но это было до…
Он медлит, глядя на горизонт, ветер лижет спутанные короткие волосы.
– До того, как погибла его деревня. Рыбацкая деревушка на севере, Утёс. Она… исчезла. За одну ночь. Капитан был в море с моим отцом, они везли улов. Вернулись – а на месте домов только мокрые, скользкие камни, щепки и… и запах серы, смешанный с солью. Больше ничего. Ни тел, ни вещей. Просто смыло, как будто гигантская волна.
Лео начал говорить тише, хотя вокруг, кроме шума прибоя, никого не было.
– Все решили, что это цунами. Редкое, но бывает. Только капитан… он нашёл на скалах, высоко над уровнем воды, следы. Огромные, вмятины от присосок, размером с тележку. И обломки лодок, затянутые какой-то странной, липкой слизью, которая светилась в темноте. Он поехал в Совет, в столицу, показывал фотографии, умолял начать расследование. Но они… они назвали его безумным. Сказали, что он от горя потерял рассудок. Что следы – это эрозия, а слизь – выбросы водорослей.
Лео бросает краба в шапку с таким ожесточением, что тот громко щелкает клешней.