– Я просто... – Прошептал он мне в волосы. – Я боялся. Что ты передумаешь. Что я тебе не нужен. Что...
– Замолчи, – перебила я, утыкаясь носом в его плечо. Он пах мылом и чем-то новым, чужим – не морем, не дымом, не той жизнью, что осталась на острове. Но это был он. Мой Дилан. – Ты мне нужен. Очень. И я тебя никому не отдам.
Мы стояли так долго, пока Башмак не заскучал и не начал щипать Дилана за ухо, требуя внимания. Капитан рассмеялся, отстраняясь, и погладил попугая по голове.
– Ладно, – сказал он, вытирая глаза – кажется, незаметно, но я все равно увидела. – Пойдём, я приготовлю завтрак. Боб научил меня готовить яичницу. Не обещаю, что будет вкусно, но съедобно.
– Идёт, – улыбнулась я.
Мы сидели на кухне, ели подгоревшую яичницу и пили чай из треснувших кружек, которые Дилан нашёл в шкафу. Башмак сидел на спинке стула и клевал крошки, довольно урча. Солнце светило в окно, и в этом свете обычная кухня казалась самым уютным местом на земле.
– Дилан, – сказала я, когда мы закончили есть. – Что теперь будет с кракеном?
Он помолчал, глядя в окно. В его глазах мелькнула тень – прошлое, которое не отпускало до конца.
– Том сказал, что в море ничего необычного не заметили. Ни следов, ни слизи, ни странных течений. Может, Чарли ушла на дно. Может, спит. А может... – о-Он пожал плечами. – Может, она ждёт.
– И ты будешь её ждать?
Дилан повернулся ко мне. В его глазах не было того холодного огня, который я видела раньше – только усталое, спокойное принятие.
– Нет, – ответил он. – Я больше не ищу кракена. Я нашел то, что искал.
– Что?
– Тебя, – сказал он просто. – И команду. И дом.
Я почувствовала, как слёзы снова наворачиваются на глаза, но на этот раз не стала их сдерживать.
– Я люблю тебя, – сказала я.
– Я тоже тебя люблю, – ответил он, и в его голосе не было сомнений.
***
Через неделю я решилась. Взяла телефон, набрала мамин номер и сказала: «Приходите. Поговорим».
Разговор был тяжёлым. Мама плакала, отец молчал, сжимая в руках кепку, которую вертел так, что она чуть не разорвалась. Они говорили о том, что поняли свои ошибки, что хотят измениться, что любят меня. Я слушала и чувствовала, как внутри оттаивает что-то, что было заморожено годами.
– Я не могу вернуться, – сказала я наконец. – Не сейчас. Но... мы можем попробовать начать сначала. Понемногу.
Мама кивнула, вытирая слезы. Отец протянул руку, и я вложила в нее свою – он сжал ее так, словно боялся, что я исчезну.
– Спасибо, – сказал он. – За шанс.
Мы попрощались у дверей квартиры. Дилан стоял на балконе, делая вид, что не слушает, но я знала – он слышал каждое слово.
– Ты молодец, – сказал он, когда я вернулась в комнату. – Это было смело.
– Или глупо, – я улыбнулась. – Посмотрим.
***
Жизнь налаживалась. Дилан нашел работу – не капитаном, конечно, слишком много шума было вокруг его истории, но консультантом в порту, помогал рыбакам с навигацией, с прогнозами погоды, с ремонтом старых судов. Я устроилась в местный метеорологический центр – скромно, но стабильно.
Боб и Лео жили неподалеку. Боб открыл небольшую закусочную – его фирменные пироги быстро завоевали любовь горожан. Лео ходил в школу, учился неплохо, но каждые выходные приходил к нам в гости – играть с Башмаком, который теперь знал не только "Конёк", но и еще пару слов, не всегда приличных.
Карлос уехал на юг, к семье. Но писал каждую неделю – короткие, сухие сообщения, из которых мы узнавали, что у него все хорошо.
А вечерами мы сидели на балконе, смотрели на море и пили чай. Башмак сидел на перилах, иногда взлетал, делал круг над двором и возвращался, довольно урча.
– Дилан, – спросила я однажды. – Ты не жалеешь? Что не нашел кракена?
Он помолчал, глядя на горизонт. В его глазах отражались огни порта, и в этом свете они казались мягче, теплее.
– Я нашёл то, что искал, – ответил он. – Просто понял это не сразу.
– И что же ты искал?
Он повернулся ко мне, и в его глазах плескалась нежность.
– Дом, – сказал он. – Я искал дом.
Я улыбнулась и положила голову ему на плечо. Башмак перелетел ко мне, устраиваясь на коленях, и мы сидели так, глядя на море, которое когда-то разлучило нас, а потом свело вместе.
Море было спокойным. По крайней мере, сегодня.