– Тише, – прошептал он, и его губы нашли мои, заглушая стон. Он двигался плавно, глубоко, и я чувствовала, как тело отвечает ему, как мышцы сжимаются вокруг него, как внутри разливается тепло, которое росло с каждым движением.
Дилан отстранился, опираясь на руки, и посмотрел на меня сверху вниз. В свете уличного фонаря его лицо казалось вырезанным из слоновой кости – прекрасным, суровым, беззащитным. Он ускорился, и я потеряла счёт времени, растворилась в ощущениях – его руки на моих бёдрах, его губы на моей шее, его дыхание, смешанное с моим. Где-то на грани сознания я слышала, как скрипит кровать, как где-то в доме тикают часы. Он двигался всё быстрее, и я чувствовала, как напряжение нарастает, как мир сужается до одной точки – до нас, до этого момента, до этого бесконечного падения.
– Дилан, – выдохнула я, и это было всё, что я могла сказать.
– Я здесь, – ответил он, его голос был низким, вибрирующим. – Я всегда здесь.
Он вошёл глубже, и я почувствовала, как внутри что-то оборвалось, рассыпалось на тысячу осколков, и каждый осколок был удовольствием, чистым, острым, ослепительным. Я закричала – он зажал мне рот ладонью, и я кусала его пальцы, чувствуя вкус соли и его кожи. Он кончил следом, я почувствовала, как он напрягся, как замер на секунду, а потом расслабился, уткнувшись лицом в моё плечо. Его тело дрожало – мелкая, едва заметная дрожь, которую я чувствовала только потому, что была так близко.
Мы лежали так, сплетённые, мокрые от пота, сбившиеся на узкой кровати, под клетчатым одеялом, которое сползло на пол. За окном ветер гнал тучи, закрывая луну, и где-то вдалеке слышался шум успокаивающего прибоя.
– Дилан?
– Мм?
– Нам нужно заплатить за химчистку, Том нас убьёт.
Он усмехнулся – я почувствовала вибрацию его смеха на своей коже.
– Он переживёт, поверь.
Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается самое тепло, которое не покидало меня с той самой ночи на острове. Тепло, которое стало моим домом.
– Давай спать, – сказала я, поцеловав его в макушку.
– Угу… завтра нужно будет зайти в…
Он не договорил, его губы снова нашли мои, и я забыла про всё. Про Тома, про маленькую кровать, про завтрашний день. Был только он. И этот момент. И любовь, которая не требовала слов. А за окном шумело море – спокойное, бесконечное, прекрасное.
Экстра 2. Маленькая женщина.
– «Антла» прибыла к порту! Просим вас не забывать свои вещи! – Шипящий голос диктора раздавался через помехи громкоговорителя на пассажирском судне. Мы прибыли к порту «Делаида» у восточных берегов Единого моря.
Вдоль пирса стучали каблуки сотни людей, гремели колёса чемоданов – многие прибыли сюда из-за начала дачного сезона, собираясь засадить каждую свободную клеточку своего участка алой клубникой. Главный город страны во главе с правительством давно запустил программу выдачи земельных участков за достойную работу. Я увернулась от небольшой тележки забавной женщины с крючковатым носом, внутри которой были горшки с рассадой. Придерживая широкополую шляпу, я начала глазами искать Дилана.
Его блондинистую макушку было отыскать легче, чем чистую ложку в нашем доме. Он спускался со ступеней корабля последним, держа за ручку наш чемодан.
– Я думала, ты уже потерялся. – Я подбежала к нему, собираясь забрать чемодан, но Дилан мягко отстранил мою руку.
– Я сам.
В отличии от многих здесь, мы оказались в этом порту с более серьёзным делом. Однажды вечером Дилан рассказал мне о желании Жана: "Скажите моей матери, что я уехал за континент и женился, она всегда хотела для меня спокойной жизни". Явная ложь, но услышав её – больше не смогла сидеть спокойно. По словам Дилана, мама Жана оставалась в клинике в ближайшем городке, где за ней хорошо ухаживали медсёстры и врачи.
– Куда нам дальше? – Спросила я, сев на край чемодана, когда Дилан поставил его у своего бедра.
– Сначала нужно взять такси, – ответил Дилан, оглядываясь по сторонам. Его синие глаза, привыкшие сканировать горизонт в поисках шторма, теперь оценивали поток машин и людей, и я заметила, как напряглись его плечи. Город, даже такой небольшой, как Делаида, всегда действовал на него угнетающе – слишком много суеты, слишком много лиц, слишком много всего, что нельзя контролировать.
– Адрес есть? – Спросила я, поднимаясь с чемодана и поправляя шляпу, которую чуть не сдуло ветром.