– После этого он и стал таким. Продал всё, что осталось, купил «Конька». И отправился искать. Он говорит… – юнга заколебался, – он говорит, что кракен – не просто зверь. Он умный. Злобный. И он не просто охотится. Он мстит. За что – капитан не знает. Но он уверен, что тот шторм, что поглотил нас… это была не случайность. Это была ловушка.
Я слушаю, завороженная и ужасающаяся. Мифы оживали в словах этого мальчишки, окрашиваясь в цвета личной трагедии и неумолимой мести. И в этом свете холодная одержимость Дилана Майки обретала жуткий, но чёткий смысл.
– А вы… вы все верите ему? – тихо спрашиваю я.
Лео пожимает плечами.
– Отец верит. Он был с ним в ту ночь, видел… что осталось. Остальные… не все. Но капитан – он лучший моряк, какого я знаю. Его чутье спасло нас десятки раз от мелей, от браконьерских сетей, от внезапных шквалов. Если он говорит, что что-то есть… значит, есть. Даже если мы этого не видим.
В этот момент со стороны высокого скалистого мыса слышатся шаги. Дилан спускается к нам. Его лицо напряженное, а в руках он сжимает не только телефон Лео, но и какой-то тёмный, продолговатый предмет.
– Связи нет, – отрывисто сообщает он, протягивая телефон подростку. – Ни одной вышки. Мы или за пределами всех маршрутов, или… – он не договаривает, но его взгляд снова скользнул по горизонту.
– А это что? – спрашивает Лео, указывая на предмет в его руке.
Дилан разжимает пальцы. На его ладони лежит обломок дерева, почерневший от времени, но с чётко вырезанным на нём знаком – стилизованным изображением спирали с глазом в центре.
– Нашёл на вершине скалы. Врос в камень, как будто пролежал там сто лет. Но дерево… – он поскрёб его ногтём, – не местных пород. Это дуб. Северный дуб.
Он глянул на нас, и в его глазах горит тот самый холодный огонь.
– Это знак моряков Утёса. Его вырезали на кормах своих лодок для привлечения удачи. И чтобы… чтобы чудище знало, кто идёт на него.
Он зажимает обломок в кулаке.
– Мы здесь не первые. И остров этот… он не на картах не просто так. Он что-то скрывает. Или кого-то.
Внезапно с другого конца пляжа раздаётся крик Гарри:
– Капитан! Идите сюда! Мы нашли что-то!
Дилан моментально преображается, вся его задумчивость исчезла, сменившись готовностью к действию. Он кивает нам.
– Несите то, что нашли, к костру. И будьте начеку.
Мы последовали за ним. У воды, рядом с огромным валуном, Гарри и Жан стоят над странной находкой. Это была не часть «Конька». Это была лодка. Маленькая, простой конструкции, почти истлевшая. Но на её борту, несмотря на гниль и соль, все еще можно было разобрать тот самый знак – спираль с глазом.
А рядом с лодкой, в песке, лежит скелет. Не человеческий. Кости были слишком крупными, слишком странной, изогнутой формы. И череп… череп напоминает нечто среднее между птицей и рыбой, с огромными пустыми глазницами.
– Что это за тварь? – Шепчет Жан, крестясь.
Дилан опускается на колени рядом с останками. Он не касается их, только внимательно изучает глазами.
– Не знаю, – говорит он тихо. – Но она не из нашего мира. И смотрите. – Он указывает на ребра скелета. На нескольких костях виднеются глубокие борозды, царапины, словно от ударов чем-то тяжелым и острым. – С этим сражались.
Он поднимает голову и смотрит на лес, на скалы, на море. Его лицо приобретает каменное выражение.
– Легенды говорили, что кракен не один. Что у него есть слуги. Стражи. Те, кто охраняет его логово или… или его тюрьму.
Он встаёт, отряхивает песок с колен.
– Собирайте всё полезное с этой лодки. Крепкие веревки, металлические скобы, всё. А эти кости… закопайте. Глубоко. И помолитесь, если умеете. Мы на земле, которая помнит древние битвы.
Глава 5.
Тень от высоких скал уже удлиняется, окрашивая пляж в холодные сиреневые тона. Найденная лодка и кости странного существа повисают в воздухе немым предупреждением, от которого даже привычный шум прибоя кажется зловещим шёпотом. Мы молча выполняем приказ: вытащили из прогнившего корпуса все, что ещё могло служить – несколько метров полуистлевшей, но ещё прочной пеньковой верёвки, железный крюк, покрытый толстой коркой ржавчины, и странный, почерневший от времени керамический кувшин с пыльным узором геометрических фигур.
Дилан стоит поодаль, спиной к нам, и смотрит на море. Его плечи напряжены, словно он несёт на них невидимый груз всей этой безумной реальности. Когда кости закопали у подножия скалы, он оборачивается. Его лицо в предвечерних сумерках кажется вырезанным из бледного камня.